Священные игры полностью

Я посмотрела на следы от ожогов, которые покрывали мои запястья. Барон хотел как-то оправдать перед всеми остальными тот факт, что мне приходится носить перчатки, но также он хотел, чтобы я поняла, какую сильную боль причиняет огонь. Не попадись, Элоуэн, потому что пытки, ожидающие тебя, не сравнимы ни с чем. Таков был его урок.

Со вздохом я уставилась на пламя в камине. Волноваться, пожалуй, не о чем. Мэйлор ни за что не найдет Лео. Он ведь ничего не знает о нашем плане добраться до Эбории, не знает о дяде Хэймлине. Может, Лео уже в Эбории, целый и невредимый.

Все же на душе было очень неспокойно. Я встала и подошла к деревянному письменному столу Мэйлора, который был завален пергаментами и перьями. На некоторых листах были нарисованы цветы, наперстянки и колокольчики. Тут же лежал разорванный пополам рисунок боярышника. Рядом с деревом было написано следующее:

Интересно, о чем это? Под бумагами обнаружилась еще и деревянная шкатулка, открыв которую я увидела еще несколько набросков, на этот раз не цветов, а бабочек. Некоторые эскизы были раскрашены, но не слишком аккуратно. Резкие алые, синие и шафрановые пятна выходили за края тонких черных линий крыльев.

Я похолодела. Из глубин подсознания вдруг выплыло воспоминание. Бабочка, выгравированная на серебряном амулете…

Однако этот образ потух так же внезапно, как и появился. Я по-прежнему рассматривала странно искаженный рисунок. Эти яркие мазки отдавались во мне болезненными вспышками.

В том месте, где стол примыкал к каменной стене, я обнаружила забившийся в трещины пепел. Провела пальцами, и они почернели. Когда я наклонилась, чтобы заглянуть под стол, я заметила там большую кучку пепла.

Как странно. Что это он здесь сжигал? Я снова поднялась на ноги. На столике, стоявшем рядом с письменным столом, лежали цветные карандаши и разорванный надвое рисунок пейзажа – зеленая трава и дерево из чистого золота. Вверху листа было небрежно выведено: Уверенно сияй.

Я взяла золотой карандаш, чтобы разглядеть его получше. Ничего красивее я в жизни не видела. Сколько он, интересно, стоил?

Я перевела взгляд на тыльную сторону своей ладони, черкнула золотым карандашом прямо по коже. Нарисовала маленькую звездочку. С карандашом в руке вернулась к астролябии, посмотрела на свои карие глаза в отражении. Стала рисовать золотые стрелки под ресницами, подводя контуры глаз…

Когда дверь со скрипом распахнулась, мое сердце так и подпрыгнуло. Я с трудом смогла сделать вдох, когда Мэйлор, сверля меня глазами, вошел в комнату, и крепче перехватила золотой карандаш.

Он приподнял бровь.

– Ты что это делаешь?

Но я не собиралась сейчас говорить о карандашах.

– Что случилось?

Он слабо улыбнулся.

– С ним все хорошо.

Подойдя ко мне, он достал из кармана сложенный вдвое лист бумаги.

Я развернула его, сердце так и колотилось в груди. Я сделала долгий медленный выдох, пробегая глазами по строчкам, выведенным знакомым почерком Лео – по правому краю буквы сливались и теснились. Он всегда неправильно держал перо и смазывал чернила, потому что ему не хватало места. Многие буквы, как всегда, были написаны не в ту сторону.

Он всегда очень необычно украшал заглавную букву своего имени какими-то замысловатыми завитушками.

Кончиками пальцев я провела по его подписи, представляя, как он это писал. Затем перевела взгляд на Мэйлора.

– Ты помог ему найти его дядю?

Тот кивнул.

– Лео я нашел по пути к Эбории. Он был очень голоден. Я дал ему немного еды, а затем отвел его к дяде, который согласился взять Лео к себе учеником.

– Как? – требовательно спросила я. – Как ты его нашел?

Он лишь пожал плечами.

– Архонт вел меня.

Архонт, Архонт… Ответ абсолютно на все.

Я медленно выдохнула, и слезы затуманили глаза. Все то время, что я ждала здесь, мои нервы были натянуты до предела, как шнурки корсета, а мышцы напряжены. Сейчас напряжение стало таять, спадать.

– Спасибо, – просто поблагодарила я. Жирная слезинка упала с моих ресниц на бумагу, и я поспешно отвернулась, не желая плакать перед Повелителем воронов. – Я хочу сохранить его письмо.

Если я умру во время испытаний, эти слова будут последней весточкой, которую я от него получила. Я спрятала записку от Лео в карман кожаных брюк. Пусть теперь она будет моим талисманом удачи. Прямо сейчас этот клочок бумаги был для меня самым важным и дорогим предметом на свете.

По-прежнему стоя спиной к Мэйлору, я вытерла слезы со щеки.

– Знаешь, ему очень повезло, что у него есть ты, – сказал Мэйлор.

Я оглянулась на него. Как же я ненавидела в этот миг Повелителя воронов, выглядящего так невероятно сногсшибательно в свете камина.