– Да что-то следов на ней никаких нет, – фыркнул патер.
Сион приподнял бровь.
– Самые страшные и болезненные шрамы не всегда видны глазу, не так ли? – в его бархатном тоне сейчас скользила колкость.
Я прерывисто вздохнула. Сион пытался помочь мне или просто спасал свою шкуру?
Патер слегка улыбнулся.
– Когда я еще был мальчиком, король Амброзий Пятый решил уморить голодом жителей северного королевства, – он повернулся ко мне и вдруг схватил за подбородок. Разумеется, на руке у него была кожаная перчатка. – А ты об этом знала, маленькая ведьма?
Я была уверена, что вопрос риторический, поэтому промолчала.
Патер отпустил мой подбородок, брезгливо глядя на меня. Он отвернулся от меня и начал расхаживать взад-вперед перед толпой, заложив руки за спину.
– Амброзий Пятый заявил, что мы платим мало налогов. На деле же он просто хотел, чтобы мы перемерли от голода. И забрал все, что мы вырастили.
Мэйлор остановился перед Персивалем, поднес чашу к его губам.
А патер все ходил перед нами, глядя в землю.
– На севере Амброзий превращал живых в мертвецов, и сад костей простирался от Эбории до проклятых стен Шумейра. Он хотел освободить место для зажиточных фермеров с юга, – от его глубокого, срывающегося от негодования голоса у меня мороз по коже продирался.
Он снова посмотрел на меня.
– Вы-то на своем богатом южном побережье, наверное, и понятия не имеете об этом? О крестьянах на севере? О живых скелетах, которые пытаются насытиться землей и древесной корой? Вы ничего не слышали о родителях, в бессилии наблюдавших, как у их детей вваливаются щеки, становясь похожими на пустые могилы, – он перешел на крик, с губ слетала слюна. – И вы не знаете, каково это – испытывать стыд, ужас, содрогаться, но поедать то, что осталось от ваших близких. Превратиться в гиену, в стервятника. Вот что делает с человеком Змей. Можешь считать наши испытания жестокими. Но ты не знаешь, что такое настоящая жестокость, маленькая ведьма. Она рождается от темного прикосновения бездны. Скверна Змея заразила Амброзия, как заразила и тебя, – теперь его голос был подобен раскатам грома.
Я задержала дыхание, понимая, что мне лучше молчать.
– Потому что ты никогда не ползала на коленях по голому полю, жуя мох и зная, что смерть ходит поблизости. Ты даже не думала о том, каково это – убить человека за черствую корку хлеба. И на твоих глазах не умирала родная сестра, а ты потом не… – он умолк, затем моргнул. – И Архонт никогда тебя не спасет. Избранные им выведут нас из тьмы. Но ты никогда не увидишь его света, такого чистого и слепящего, не услышишь его голоса в своей голове. Ты слышишь только голос Змея. Я это знаю, ведьма, потому что вижу тьму в тебе. Архонт никогда не поручил бы тебе важнейшую миссию избавить мир от зла. Для этого он выбрал
Я просто не мигая смотрела на него. Он сам себя довел до белого каления, и ничего хорошего из этого явно бы не последовало.
Казалось, теперь он вышел из транса, медленно выдохнул.
– Хорошо. Теперь вы все понимаете, в чем состоит моя миссия. Вы понимаете, почему я не лежу в могиле, как все остальные члены моей семьи. Я был избран, – он вдруг опять рванулся ко мне, весь трясясь как в лихорадке. – Так давайте же взглянем на эти самые скрытые шрамы прямо сейчас? И не скромничай, потому что все мы знаем, кто ты на самом деле.
Сион медленно перевел взгляд на меня, но с места не сдвинулся.
Мое сердце бешено колотилось, когда я стягивала со своих рук кожаные перчатки. Держа перчатки в одной руке, а свечу в другой, я повернула запястья той стороной, на которой были следы от ожогов. В сумеречном свете патер разглядывал темно-розовые полосы на моих запястьях. По голой коже скользил прохладный ветер.
Сейчас было бы так легко просто податься вперед и коснуться его лица…
Но тогда я больше никогда не увижу Лео.
– Хорошо, – шептал патер, не сводя взгляда с моих шрамов.
В воздухе повеяло уже настоящим холодом, и я перехватила взгляд Сиона. Его челюсть напряглась, глаза сузились. Вокруг него сгущалась тьма, клубясь, точно дым.
Патер по-прежнему рассматривал мои искалеченные запястья.
– В этой однозначно живет Змей. Лишь боль заставит животное повиноваться. Надевай свои перчатки.
Холодный взгляд Сиона по-прежнему был прикован ко мне, в глазах его поблескивали золотые искорки. Я снова натянула перчатки.
Передо мной, не глядя мне в глаза, остановился Мэйлор, поднял чашу к моим губам. Его длинные ресницы отбрасывали тени на его высокие скулы.
В груди у меня все сжалось. Я использовала его, чтобы вытянуть информацию, и вот он даже смотреть на меня не хотел.
