Его Зверю для этого не нужно прилагать особых усилий. Хватает и одного, сводящего с ума, пронзительного взгляда голубых глаз из-под шикарных ресниц, чтобы вывернуть всю душу наизнанку случайной жертве.
- Тшшш, родной! Могу я хоть изредка дать себе почувствовать, КАК ты меня ревнуешь? Мне это нужно…
Дин усмехнулся, качая головой:
- Сволочь! Я не могу слышать это, даже зная, что это ложь…
И почти заскулил тоскливо от хриплого смеха в трубке, всем своим существом желая оказаться рядом с тем, кто уже почти год имел и его мозги, и его тело, в самой садистской и извращённой форме.
А смех затих.
- Я ску-ча-ю… - шумный выдох, и Дин понял, что шутки кончились. - Я так скучаю, Ангел! Мне до одури не хватает тебя, - прошелестело в трубке, и скулить захотелось ещё сильнее.
Дин знал, что его Зверь не раскидывается словами, а если говорит подобное, то значит, что на душе у него невообразимо мерзко.
- И это уже правда, Дин.
- Не сомневаюсь… Через два дня я при…
- Малыш… Ну, не то говоришь, - перебил Зверь, почти выстонав это. - Не то… У тебя ещё одна попытка… Слышишь? Я жду.
Сладко-больно сжалось сердце, Дин задержал дыхание, услышав в трубке щелчок зажигалки, тихий звук затяжки и шумный выдох.
- Свят… Помнишь, как ты признался, что я был у тебя первым? – он осмотрелся, перед тем как спросить это даже шёпотом.
- Хм… Знаешь, я не думаю, что смогу когда-нибудь это забыть, - с усмешкой ответил Зверь, и Ангел знал, насколько тот непростой вечер был значимым для них обоих.
А за этим последовал осторожный вопрос:
– Ты это к чему, родной?
- К чему? Да всё к тому же. Ты тогда втюрил меня в себя, Монстр… Намертво… Вернее, немного не так… Я любил тебя ещё раньше. Просто в тот вечер ты меня заставил это понять. И знаешь, а ведь за год нихера не изменилось, хотя нет – вру… Всё только сильнее становится…
- Правда?
- А то!
***
До знакомства с близнецами, читая умные книги о любви и отношениях, Ангел никогда не думал, что то «родство душ», о котором так часто пишут, существует на самом деле, и ему хоть когда-нибудь придётся это испытать. Не понимал, как можно чувствовать человека, его состояние и настроение, на расстоянии.
Уехав на учёбу, общаясь с парнями только по мобильному и интернету, он в полной мере ощутил на себе то, во что не верил. И это началось буквально с первых дней учёбы в разных городах.
Свят подрался тогда.
Подрался с однокурсником Яна, когда тот, увидев разговаривающих улыбающихся близнецов, проходя мимо с другим парнем, произнёс громко и внятно:
- Ну вот! Я же говорил, что он педик!
Ян и отреагировать не успел.
Два сцепленных тела молча мутузили друг друга, завалившись на траву ухоженного газона, пытаясь ударить побольнее. Ошарашенный Ян с другим однокурсником, которого даже по имени не знал, тщетно пытались растащить дерущихся.
Не сразу, но всё-таки получилось, когда помог кто-то проходящий мимо, очевидно, с последнего курса.
- Эй! А ну, хорош! Придурки, нашли, где драться! Хоть бы отошли подальше, ненормальные! Или уже надоело здесь учиться?
Ян был благодарен парню. Он не представлял, чем могла бы закончиться потасовка равных по силе Свята и однокурсника, которому Ян с первого дня учёбы не давал покоя не только своим видом, но и тем, что просто-напросто игнорировал провокации.
Старшекурсник ушёл, оставив драчунов, начавших приводить себя в порядок, оценивающих «боевые потери» в виде оторванных пуговиц, ссадин и грязи на одежде.
- Долбанутое создание! - прошипел нарвавшийся своим высказыванием на драку однокурсник, и Свята снова прорвало.
Он, уже вставший на ноги, снова приземлился на колени рядом с ещё сидевшим на газоне парнем, рванул его за рубашку на плече и прорычал в ухо:
- Если ещё хотя бы раз… хотя бы слово! Или просто косой взгляд – и я тебя размажу по асфальту под окнами родного универа! Ты меня понял? Понял, я спрашиваю?! – Свят очень чувствительно тряхнул сникшего оппонента.
- Да отьебись ты! Понял я!
- Так вот и другим передай, что его брат псих, каких поискать ещё… И любое, подобное твоему, «телодвижение» в его сторону будет жестоко пресекать.
Ян, ошеломлённо глядя на Свята, чувствовал, как тихонько шевелятся волосы на голове.
От того шли физически ощутимые «звериные» волны ярости так, что становилось не по себе даже ему.
Заметил, как удивлённо распахнулись глаза у однокурсника при слове «брат», и почувствовал такую гордость и любовь, что заныло сердце.
Вот именно в то время Дину вдруг стало тревожно на душе, и он очень чётко осознавал, что это связано со Зверем. И как оказалось - предчувствие ложным не было. В разговоре по телефону Свят всё-таки признался про драку, но в основном, как его волнует дальнейшая невозможность всегда быть рядом с братом.
И Дину пришлось его успокаивать, что после такого, никто не посмеет в сторону Мозаика даже дыхнуть.
А на следующий день к Яну, пока он сидел за партой в аудитории один, подсел тот самый обидчик, молча протянул руку, назвал своё имя, и когда Ян, пусть и не сразу, но всё-таки в ответ протянул свою, сказал:
