Дин даже вздрогнул от громкого звука.
«Я-я-ян! Ты дома?» – и отдалённый невнятный отклик.
– «Вали ко мне… А… ыыы… ага… Жив. Еле-еле правда… ты мне это… водички захвати, а? Пошёл ты, гад! Горшок не надо!»
Свят хоть и говорил сипло, но Дин всё равно понял, что он улыбался на последних словах.
«Вот… Сейчас придёт, и, может, что-нибудь понятнее станет…»
«Привет!» - услышал Дин приглушённое, после звука открывающейся двери. И мысленно взмолился, чтобы Зверь не вырубал диктофон.
«Заходи уже… А! Водичка! Да-а-ай!»
«Ага… Аккуратно, холодная», - ответ Яна, оказавшегося рядом с братом.
Послышались громкие глотки и вслед за ними облегчённый выдох.
«Хух… Хорошо-о-о… Не дал засохнуть, пасиб, брат!
- Да ладно… Как ты вообще? Получше, вроде? Вспомнил меня, значит!
- Чего???
- Чего-чего… Вчера целый день не мог понять, кто я. Орал: «Я с незнакомыми мужчинаме в постели не разговариваю!» Урод…
- ВЧЕРА? ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ? Не понял… Какое сегодня число? И почему «в постели»? Ты ко мне приставал, гад?!
- Ага… Прям вот ждал и мечтал, чтобы ты был не совсем вменяемым, чтобы к тебе приставать! Просто рядом с тобой сесть пытался, успокоить хоть как-то! Хм… Какое число, спрашиваешь? Ха! Двадцать первое, брательник… Угу… Позавчера вечером Вадим мне позвонил где-то через час, как ты ушёл, перепуганный такой… Сказал, что вы там с парнями вместе баловались какими-то таблетками, у всех всё нормально - у одного тебя реакция странная! Херню несёшь, всё раскидываешь, ржёшь как конь. Вадим ничего понять не мог и не знал, что с тобой делать. Пересрал он, в общем. Хорошо, что матери не было. Короче, минут через десять я уже был у них… Ты ещё там меня в губы целовать пытался, всё просто выпадали с тебя!
- Я? Тебя? В ГУБЫ??»
Ошалевший Свят заставил Дина рассмеяться.
«О, да-а-а!»
«Ага… По-моему, ты меня с кем-то спутал… И вот вчера не верил, что я твой брат.
- О…
- Потом начал требовать торт.
- Чего? Торт?
- Ну да… Хочу - и всё! Я и ходил за пирожным.
- И я его сожрал?
- Ещё как! А это… мы пока тебя с Вадькой домой вели, ты ёжиков ловить пытался.
- Чего?
- Кого! Ёжиков, говорю! Под кустами, под машинами! Пальцем тыкаешь и орёшь: «Ой, ёжик, побежал!» Говорил: «Словлю и обоссу!» Какого тебе его именно обоссать хотелось – не понятно. Мы сами там с тебя уссывались… Видел бы ты себя! Ширинку себе расстегивал, а мы застёгивали! Представляю, как это со стороны выглядело! Ещё не поздно было, народ от нас шарахался…
- Ё-моё-ё-ё… норма-а-ально…
- Ага… Потом мужику в «лексусе» милостыню дать собирался, уже всё карманы себе повыворачивал, а потом с этой мелочью в вытянутой руке к тачке направился.
- Охданихуяжсебе…
- Вот-вот! Еле остановили тебя, придурка. Там у водилы ряха была - не дай боже! Точно бы не понял юмора!
- Ой…
- Вот тебе и «ой»! А тут и не ржать с тебя невозможно просто, обдолбыша ебанутого, и в тоже время так страшно… Думал, а вдруг передоз у тебя? А Вадька всё твердил, что не может быть передоза, что, типа, доза обычная была, что он сам такое же выпил. Я поверил, в общем-то… Немного успокоился даже, думаю, угомонишься по любому, пока мать придёт, а завтра проснёшься - и всё, как огурчик будешь. А ты и дома вон… Решил, что это не шторы, а дерево… Типа на него залезть пытался, чего-то там сорвать хотел, про дурь чёго-то бубнил.
- Во! Я помню! Точно! Я же видел его!
- Кого?
- Да дерево конопляное! Помнишь, ты мне сказал, что конопля - это дерево?
- Идиот… Это же шутка такая!
- Шутка, пф… Вот видишь, братик – дошутился, однако! Поздравляю!
- Да ну тебя!»
Минута возни, смеха, тихой шутливой ругани.
«Да иди ты в жопу, гад… Больно же!»
Возмущение Яна, звонкий поцелуй…
«Ого… Вавку на брате зацеловываем?» - мысль Дина, и продолжение:
«Дальше-то что?
- Ааа … Я уже не выдержал, наорал на тебя. Пиздец, думаю… Сейчас же всю квартиру разворотишь! А ты на меня так посмотрел странно, быстренько разделся, как солдат… Правда, зачем-то носки под подушку засунул. Залез под одеяло и притаился, гад, как будто, так и было!
- Под подушку?
- Ага…
- Носки?
- О, е-е-е! Потные… вонючие…
- Дурак!»
Шуршание. Мат. Святослав, похоже, проверил слова брата.
«Вот же… ёпт! Фубля!»
Ян снова громко и заразительно рассмеялся, и Ангел не сдержал улыбки.
«Не то слово! Я, короче, обрадовался, что ты успокоился, уснул одним махом… А может, тебя вырубило просто. Мамулька пришла, я сказал, что ты спишь, про шторы не стал говорить, думаю, сам как-нибудь разгребёшь… Ночь, всё дела… Спокойно… Я, правда, пару раз заходил к тебе, на всякий случай. Ну, нормально, температуры нет, тёплый, сопишь - и ладно, жив, значит… А вчерашний день не помнишь совсем? Вообще не помнишь нихера? Как тётя Вера приходила после обеда, когда мать кипиш подняла, тоже не помнишь? Что ты ей говорил? Нет? Совсем? Ну-ну…
- А чё, тётя Вера ещё не свалила в Израиль? Я думал – уже...
