- Не обижайся, ладно? Я не со зла. Хотя и придурок, конечно, не без этого, но просто постебаться иногда люблю… Мир? Он на самом деле твой брат?
После этого инцидент был исчерпан, и в дальнейшем Яну в универе было довольно комфортно, если не считать излишнего внимания девушек, которое его только смущало, но не больше.
Подобный этому, но уже связанный с Яном, случай произошел, когда тот подхватил вирусную инфекцию.
Дин, непонятно по какой причине искавший вечером пятый угол, из-за странного, выматывающего нервы беспокойства, сначала позвонил Мозаику, но тот трубку не поднимал. Свят, зашедший в кафе с приятелями после бассейна и собирающийся после этого в парикмахерскую, тоже не представлял, почему его брат не отвечает на звонки. После разговора с Ангелом, без промедлений рванув домой, зная, что бы ни случилось – его мелкий сейчас один, так как их мама на очередном семинаре. И нашёл Яна дома практически в бессознательном состоянии от высокой температуры. Стараясь не паниковать, вызвал «скорую», и только после приезда врача, наколовшего Яна жаропонижающими лекарствами и объяснившего, что это такая инфекция, проходящая за два-три дня, отзвонился Дину.
Сидя на постели рядом с бледным братом, постепенно приходящим в себя, Свят тихонько гладил его уже не такую горячую руку дрожащими пальцами, прижимая мобильник к уху плечом.
- Дин! Сказали, что очень вовремя… Понимаешь? У него за сорок уже шкалило… И если бы не ты… То… сердце могло не выдержать… Я тебе памятник при жизни поставлю… Я тебе… я тебя… Чё-ё-ёрт!
Так вот и сейчас, когда Свят дал понять, что хочет услышать от Дина совсем НЕ ТО, Ангел каждой своей клеточкой почувствовал, что именно нужно его Зверю. Поэтому, без подколов и стёба, сказал ему про любовь. И даже не просто про своё чувство, а о том, что оно становится только сильнее.
Ангел, давно понявший, что, не смотря на неукротимый нрав, его Зверь в душе очень ранимый в отношении и к брату, и к нему, старавшийся всё хранить в себе как можно глубже, порой не мог удержать прорывающуюся наружу нежность.
Как нет возможности смирить в себе горячую, накопленную за долгое время, лаву вулкану, до поры до времени кажущемуся спокойным.
И в минуты своего «душевного прорыва» Зверь, которому всегда было важно ощущать собственную физическую и моральную силу, был неимоверно уязвим.
Как обнажённый нерв.
И очень сложно переносил подобное состояние.
Такие моменты были довольно редкими, но Дин их очень ценил и, любя своего Монстра до головокружения, старался как можно меньше задевать его самолюбие.
Говорить про Мозаика в том же плане смысла не было совершенно - для него брат давно стал открытой книгой, так что всё то, что Ангел понял за последние полгода, Ян знал задолго до их связи.
***
«Мне страшно… Я не знаю, что мне делать… Но я не мог Ромку не отпиздить! Не мог! Как он не понимает? Зачем он так со мной? Где мне его теперь искать? Где? Уже двенадцатый час… И я обегал всё, что можно… Ян… Сука! Труба дома… Неужели так было трудно хотя бы её с собой забрать?! Чё-ё-ёрт!!! Мать у бабки - звонить ей, только хуже делать… С ума там сойдёт до завтрашней электрички. Костик вообще в Болгарии! Отцу, этому гаду, звонить?! Чтобы потом опять мать винил, что одних нас оставила? А если ещё узнает, что к чему… офигеть… Подставить мелкого? Нет… не могу… Нельзя так… Я убью тебя! Я убью! Только вернись, гад!»
«Вот оно» , - Дин стискивал зубы, давя в себе желание вцепиться в пачку сигарет, слушая тихо истерящего Свята, сходившего с ума от переживаний.
«Я когда увидел его вчера… думал, что у него приступ начался. Бледный, зашуганый какой-то… Я, типа, «что случилось», всё такое? А он сначала наорал на меня, как ненормальный, чтобы не лез к нему… И свалил в спальню. Я охренел, если честно, нифига се ответил, да? В другой раз я после такого и сам бы послал, только мне его глаза тогда не понравились. Короче, я видел, что они у него на мокром месте. Ну, я через пару минут захожу к нему в спальню, а он лежит на кровати мордой в подушку… Сажусь рядом… Почувствовал он это, конечно. Не прогнал. Повернул в мою сторону лицо, а потом выдал, что… что Ромка… эта дрянь, в которую он влюбился, посмеялся над ним сегодня перед всеми. Он поспорил с кем-то на мелкого, и всё это время просто играл. Сука-а-а! Ну, и что я должен был делать? Сегодня я его нашёл и избил! И сделал бы это ещё раз! Сделал бы… Пусть, тварь, спасибо скажет, что остановили, иначе точно бы его смазливую рожу размазал по стенке! А Ян… ему позвонили, я теперь знаю это… И после этого он и свалил, пока я спал… Ну, расслабился! У меня тоже, мать его, нервы не железные! Не сидеть же мне всё время под его дверью! А-а-ай…»
Следующая запись была явно сделана позже, и было похоже, что говорил смертельно уставший человек:
«Ещё пару часов - и я сдохну… Не могу… Я до смерти боюсь, что мелкий сделал с собой что-нибудь… Ненавижу его! Почему он так со мной? За что? Себя ненавижу… Зачем я его одного оставил?! Придётся звонить отцу…»
