По крайней мере, о последующей поре его жизни рассказывают так: подрастающим юношей приезжал он домой. Родители его давали иногда пиры со множеством гостей. На серебряных блюдах разодетые гайдуки обносили дорогие кушанья, а в углу громадной комнаты задумчиво сидел Иоаким и ел хлебные корки. На некотором расстоянии от Прилук лежит одно из бывших горленковских имений, Замостье, принадлежащее теперь Закревским. В саду, сбегающем к живописной реке Удаю, сохранились развалины небольшой каменной часовни, в которой подолгу молился Иоаким Горленко.
Одно таинственное событие приподымает несколько завесу, которой окутано навсегда его детство.
По 9-му году родители отправили старшего сына учиться в Киев. Через несколько времени отец его сидел как-то вечером на крыльце своего дома. Думал о будущем сына, прикидывал, как бы вернее обеспечить за ним должность полковника прилуцкого… Вдруг видит он, точно небо раскрылось в высоте. Стоит там на коленях сын его, а перед сыном Та, в Которой сердце его с трепетом узнало Царицу небес, и говорит Богоматерь мальчику: «Довлеет Ми молитва твоя». И тут двое Ангелов слетели к коленопреклоненному Иоакиму и накинули на него архиерейскую мантию. Отец понял, что сыну его предстоят монашество и архиерейство, спросил Богоматерь: «А нам, Царица, кого оставляешь?» Но ответа не было. Светозарное видение погасло. Небо закрылось над этим проблеском будущего, и Андрей Дмитриевич очутился опять один на крыльце. Он пошел к жене поскорей рассказать ей о случившемся, но по дороге все забыл.
Значит, были уже тогда эти молитвы, которые Богоматерь принимала с благоволением от восьмилетнего подвижника.
Годы учения, воспоминания Киево-Печерской лавры, предания прошлого, цепь чудес, из которой сплетена ее история, – как бы живой, спустившийся на землю кусок неба; густой звук ее колоколов; мрак ее пещер; повесть о людях, распявших себя Христа ради и в вольных муках нашедших бессмертие; веющий над лаврой образ Девы, таинственной ее Игуменьи; волны народа, приходящего сюда, чтобы ощутить душой этот сияющий здесь отблеск вечного Града и покойнее ждать потом конца земного изгнания…
Обступают чуткую душу лики заживо схоронивших себя в пещерах людей. Слагается решимость их вере подражать, на крестном пути искать счастья.
И вот Иоасаф первый год иночества не ел вареной пищи. «Сестрица, – признался он перед смертью любимой сестре своей, – слишком большая строгость вначале мне века не дает дожить».
Он жил своей жизнью. Особый мир, великие воспоминания, захватывающие душу. Особые люди, столь отличные от обыкновенных людей. Пусть они невидимы глазом, все равно слышат, отвечают.
С 11 лет Иоаким начал мечтать о монашестве. Когда по 19-му году он заговорил о том с родителями, им были тяжелы эти разговоры. Спорить он не хотел и решил действовать тайно. 20 лет от роду в пещере Межигорского монастыря принял он рясофор с именем Иоасаф. Это имя того индийского царевича, который, ради подвига иноческого, оставил царство.
Первый год искуса Иоасаф скрывал от родителей, что он живет в Межигорье. Оставленный им в Киеве доверенный слуга получал письма родителей и отвозил в Киев письма молодого «панича». Уже став Иоасафом, сын послал родителям откровенную весть о себе. Они долго тужили, но пришлось примириться.
Святитель Иоасаф почил 10 декабря 1754 года, 49 лет от роду.
Князь Заозерский Андрей Дмитриевич родился в 1436 году и приходился родным внуком великому князю Московскому Василию Васильевичу Темному, а по матери своей был потомком знаменитых князей Ярославских.
Благочестие наследовал княжич Андрей от своего отца. Отец его близко знал преподобного Дионисия Глушицкого. По усердию князя к монашеству, преподобный в его области основал обитель Глушицкую и Куштскую.
Князь Андрей был ребенок, вымоленный родителями, и, как многие такие дети, с детства отличался особым благочестивым настроением.
То были тяжелые времена – времена частых голодовок, моровых поветрий, разных набегов, в которых татары разоряли города и села. В один из таких набегов и погиб князь Андрей, вскоре скончалась и княгиня Мария, и княжич Андрей, которому было двенадцать лет, остался сиротой с большим богатством, как единственный сын.
Когда думаешь о той обстановке, в которой прошло детство княжича Андрея, представляешь себе тихий терем, княгиню Марию, сидящую в креслах, а около, на скамеечке, – княжича Андрея, которого она держит за руку… Какой-нибудь странник или инок мерным голосом рассказывает о подвигах святых, об иноках, которым в северной Руси положил начало преподобный Сергий Радонежский и которые от него стали распространяться по пустыням и дебрям нашего севера.
