– Тише-тише, успокойся. – Демид дотянулся до столика и выдвинул ящик. Назад его рука вернулась с бутылкой коньяка и стаканчиком. – На, выпей. Главное, думай про конфетку, чтобы не подавиться.
Василь посмотрел на выпивку так, словно она была бесформенной янтарной змеей, свившейся клубком сразу в двух емкостях: бутылке и стаканчике. Не меняя гримасы отвращения, выпил.
– Вода убьет не всех, но многих, – пожаловался он, всхлипывая. – И на том всё не закончится. Потом будет вселенский пожар. Вода защитит нас, но лишь для того, чтобы явилось
Демид с облегчением выдохнул. Ему уже доводилось видеть моряков, которых длительная вахта делала восприимчивыми ко всякой ерунде. Пару лет назад Кадомцев, нормальный вроде малый, ни с того ни с сего вдруг начал видеть в черных точках на металле, остававшихся после сварки, гроздья черноплодной рябины, за которыми должны были прилететь дрозды. Бедолага боялся, что ему проклюют череп, но сразу успокоился, когда получил ярко-оранжевую каску.
Здесь тоже дело в шляпе. Парень немножко тронулся умом. Ничего нового. И, конечно же, ничего опасного. Наверное.
– Йиг-Хоттураг – Великий Древний; спящий, но пробуждающийся, – продолжал Василь. – Гоз-Хег’рья – Великий Неназванный, глас темнейшего из войдов. Кан-Хуг – один из Семи Величайших Городов. Кажется, так утверждали голоса из сна. Или они меня просто запугивали. Я не знаю.
По телу Демида прокатилась волна противной мелкой дрожи. Не над этим ли он не так давно потешался? Гоз-Хег’рья – именно эту абракадабру выкрикивали сумасшедшие на том видео. А еще они гладили шерстку какому-то Йиг-Хоттурагу – твари в образе яйца, которая не то дремлет, не то проснулась, не то забыла почистить зубы.
– Ты уверен, что слышал именно это? Ничего не напутал? Иногда у моря свой голос, и порой нужно к нему привыкнуть, как к жратве с камбуза.
– Это ни с чем не сравнить. – Василь мотнул головой. – Сегодня какое число? Девятнадцатое? Я уже три ночи живу с этим проклятием. Эти имена – они как будто состоят из валунов, которыми тебе ломают грудь. А такое не забываешь, даже если и видишь во сне. Но сейчас вроде как ничего – когда произносишь их своим языком. Не кажется, что кровь из ушей пойдет.
Демид в растерянности огляделся, не зная, чем еще помочь парню. А заодно и себе.
– У меня нет ответов, Василь. Боюсь, нет ни одного. Но знаешь, что мы с тобой сделаем, когда прибудем в порт Истада? Мы завалимся в первый попавшийся бар, и, если ты не проболтаешься, я угощу тебя отличным местным пивом. Но сперва сдадим эту сволочь местным властям.
– Вы про Корсина?
– Про него самого.
Корсина держали в трюме. Повинуясь некоему зловещему импульсу, Демид – с разрешения капитана, разумеется – распорядился, чтобы Корсина разместили по соседству с морозильной камерой, где тихо коченели Вавко и Несмачный. Демиду хотелось, чтобы мертвые вернулись к жизни и задушили ублюдка – или, по крайней мере, напугали его до смерти.
– Если у вас нет ответов, я знаю, у кого они могут быть, Демид Степанович.
Демид внимательно посмотрел на парня:
– Черт, мне уже не нравится, как это звучит. Но ты говори: вбивай гвоздь до конца в эту гробовую доску.
– Корсин. Ответы могут быть у Корсина.
Услышав это, Демид, к собственному сожалению, ничего не ощутил. Абсолютно.
– Что ж, вот так идейка, Василь. Знаешь, мне это не по нутру, но я согласен. У меня тоже накопились кое-какие вопросы без ответов. Так что предлагаю вытрясти из этого ублюдка всё до крошки, пока он еще на борту.
Василь с недоверием взглянул на вахтенного и кивнул.
Через минуту, мрачные и решительные, они уже топали по лестнице.
2.
Судовую кладовую, предварительно освобожденную от всего, что могло поспособствовать побегу, охраняли два моряка. Караулить Корсина вызвался едва ли не каждый. Моряки – это братство, а смерть в братстве требовала платить по счетам. Демид разделял всеобщее мрачное настроение, но на дежурства поставил людей, которые не опустятся до убийства из мести.
Появление Демида и Василя никак не повлияло на караульных. Данил Нечаев, скрестив на груди татуированные руки, с раздражением сопел, косясь на товарища. Вилий Акимов тихо ругался, пытаясь справиться с узелком йо-йо. Оба при этом напоминали перекаченных рестлеров, разыгрывавших для публики незамысловатую сценку.
– Если будете его колошматить, бейте ладонями, – сказал Нечаев, не отвлекаясь от своего раздраженного сопения.
– Ага, и трахать тоже нельзя, – добавил Акимов.
Заслышав это, Демид опешил.
– Лучше бы вам прямо сейчас дать адекватное объяснение своим словам, парни.
Нечаев с неохотой перевел глаза на вахтенного:
– Господи, Демид, это как табличка, содержащая ответы на самые частые и наиболее тупые вопросы. «Шаурмы нет и никогда не было. Собака просто убежала». Всё в таком духе.
Глаза Василя округлились.
– И часто это спрашивают?
– Угу, чаще, чем хотелось бы. – Лицо Акимова просветлело, и он показал распутанное йо-йо напарнику. – В следующий раз