– Очень просто: Владимир не принял римскую веру.
– А ты и вовсе поганой веры!
Мимолика и Малфрида уже готовы были вцепиться друг в друга, но тут вмешалась Юлия:
– Не знаю, как ваши, а мой Святополк точно истинной веры.
– Веры он, может, и той, да вот тот ли отец? – невольно вырвалось у Мимолики.
Теперь уже гречанка набросилась на булгарыню:
– Да как ты смеешь?!
Ссору остановила Олова:
– А лучше спросить у Великого князя.
– Что? – не поняли княгини.
– Какая судьба ждет наших сынов. Он вместе с Анной нам все подробно и растолкует.
– И спрошу! – с вызовом ответила Мимолика. – Не посмеет он нарушить заветы предков. На княжества садятся по старшинству, и вера здесь ни при чем.
Малфрида злорадно усмехнулась:
– Как же, жди!
– Ну почему?!
Успокоившаяся к тому времени Юлия терпеливо объяснила:
– По византийской вере на княжение садятся только с благословения церкви.
– И что из того?
– А то, что ни один священник никогда в жизни не благословит некрещеного.
– Так давайте срочно крестим наших детей, – предложила булгарыня.
– Что же ты до сих пор своих не крестила? – ехидно спросила чехиня.
– А ты? Какая-никакая, а все же христианка!
– А ты попробуй крести, когда рядом горит негасимый огонь в честь Перуна: не успеешь оглянуться, как родного сына принесут в жертву.
Обстановка вновь начала накаляться, и Олова успокаивающе подняла руку.
– Ваши споры бессмысленны.
– Почему? – в один голос спросили княгини.
– Потому что мы все уже не жены Великого князя, а может, и не наложницы.
– Час от часу не легче! – запричитала Мимолика. – И за что такие напасти на наши головы?
– А за то, что никто из нас с Великим князем в церкви не венчался. Потому никто больше не признает нас княгинями, а детей наших – княжичами.
– Что же делать? – удрученно выдохнула Юлия.
Олова как будто только и ждала этого вопроса:
– А кто повинен в наших бедах?
– Ясно, как день, – хмыкнула Малфрида.
Все согласно закивали. Лишь Рогнеда не согласилась:
– Принцесса здесь ни при чем.
– Как это?! – воскликнули все хором.
Возмущению княгинь не было предела. Особенно неистовствовала чехиня:
– А кто отнял у нас Владимира?
– Кто превратил нас в наложниц? – вторила ей Мимолика.
– Кто погубил наших детей?
– Кто лишил их княжеств?
– Ну не принцесса же, – спокойно возразила полочанка. – Она даже в Киев не хотела ехать. Ее братья заставили.
– Как же, как же, прямо палками гнали, – съязвила чехиня, – так мы и поверили.
Гордая Рогнеда даже не удостоила ее взглядом. Однако внучка Оттона I не унималась:
– Кто же, по-твоему, во всем виноват?
Полочанка ни секунды не колебалась:
– Владимир.
Княгини в безмолвии застыли. Лишь слегка колебались их тени от пламени горящих свечей.
– Что ты мелешь? – еле слышно прошептала Юлия.
– Ну почему? – непонимающе вопросила Мимолика, укоризненно глядя на Рогнеду.
– Свинья грязь везде найдет, – твердо ответила та.
Вперед решительно выступила Олова:
– В тебе говорит чувство мести: ты не можешь простить Великому князю смерти родных.
– Да, не могу, – созналась полочанка, – но месть здесь ни при чем.
– Так в чем же дело?
– Не будь Анны, нашлась бы другая принцесса. Великого князя просто потянуло на высокородную плоть.
Варяжка лишь усмехнулась:
– Когда Великий князь нас брал в жены, сыновья других жен от этого не страдали и никого из нас не обращали в наложниц.
– Анна виновата лишь в том, что родилась сестрой императоров.
– Мы тоже не из простых, – гордо вставила Малфрида Богемская, – но мое высокое происхождение никому не принесло вреда.
– Оно оказалось не таким высоким, чтобы заставить Владимира сменить веру, – сухо заметила Олова.
Чехиня попыталась возразить, но варяжка повелительным жестом остановила ее и так же спокойно продолжила:
– В мире не так уж и много невест, из-за которых Великий князь пойдет на такое.
– Пожалуй, Анна – единственная, – согласилась Мимолика.
– Так уж и единственная! – запальчиво воскликнула внучка Оттона I. – Да таких принцесс хоть пруд пруди.
– Назови хоть одну.
Булгарыня повернулась к чехине в ожидании ответа, но та лишь презрительно хмыкнула:
– Не хочу об этом и думать.
– А не мешало бы, – холодно заметила Олова. – Как-никак, речь идет о нашей судьбе.
– Ну и что ты предлагаешь? – запальчиво спросила Малфрида.
Варяжка, чеканя каждое слово, невозмутимо ответила:
– Извести Анну.
Мимолика непроизвольно ойкнула, Малфрида злорадно усмехнулась, Юлия испуганно расширила глаза, а Рогнеда несогласно покачала головой. Олава между тем продолжила:
– Только так мы сможем вернуть себе то, что утрачено. Владимиру ничего не останется, как признать наших детей полноправными наследниками.
– А как нам быть с новой верой? – спросила булгарыня.
– Может, и придется ее принять, но большого страха тут нет. Многим из нас уже приходилось менять богов.
Олова обвела княгинь пронизывающим взглядом и остановила его на полочанке.
– Все согласны?
Рогнеда твердо возразила:
– Нет, во всем виноват только князь.
Варяжка вроде бы согласилась:
– Да, Владимир заварил всю эту кашу. Но давайте представим Киев без него. Наши дети еще малы и не смогут править. Кто сядет на киевский стол, одному богу известно. Может, Анна…
