Местные женщины убирали отведенные ей горницы, предлагали всевозможные яства, но на все вопросы лишь виновато улыбались и непонимающе разводили руками. После долгих и настойчивых попыток изъясниться одна челядинка догадалась привести толмача.
– Где Анастасия?
– Чаво?
– Ты что, глухой?
– Не-а…
– Ты не знаешь, кто такая Анастасия?
– Не-а.
– Она знатная византийка, прибыла в Киев вместе со мной.
– Да вас тут столько понаехало, – отмахнулся толмач. – Как, говоришь, величать?
Принцессу непроизвольно покоробило. Русичи, похоже, слыхом не слыхивали ни про вежливость, ни тем более про правила придворного этикета: одинаково тыкали как холопам, так и королям. Видно, им было все равно, кто перед ними. Что делать? Таковы нравы.
– А-нас-та-си-я!
– Настя, что ли? – догадливо блеснул глазами толмач. – Так бы сразу и сказала.
– Где она?
– Да тут, недалече. Позвать?
– Отведи меня к ней.
Толмач повел принцессу по узким и тесным коридорам княжьего терема. Под ногами сквозь ковры поскрипывали деревянные половицы; от дубовых стен, увешанных гобеленами, приятно пахло лесом. Под резными арками Анна слегка наклонялась, чтобы не зацепиться за них высокой прополомой, которою здесь все называли прической. Принцессе вспомнилась убогая таверна на окраине Константинополя, куда однажды привезла ее мать. Феофано в ней родилась. В конце концов все возвращается на круги своя.
Анастасия при появлении Анны радостно вскрикнула, но утаить печаль не смогла.
– Что случилось?
– Все хорошо.
– Я же вижу, что ты расстроена.
Всегда жизнерадостная Анастасия вдруг зарыдала.
– Я тоскую по Византии, – пролепетала она сквозь слезы.
Принцесса крепко прижала ее к себе.
– Неужели тут все так безнадежно?
– Ужасно!
Она всхлипнула и принялась жаловаться:
– Представляешь, здесь нет ни ипподрома, ни театра и даже ни одной нормальной таверны. Храмы и те деревянные. Никто не имеет представления, как нужно вести себя со знатной дамой. Они даже не знают, кто такая патрикия. Как тебе это нравится? Я вся извелась. Я так больше не могу…
Анна, обняв подругу за плечи, терпеливо слушала ее стенания. Надо дать ей высказаться, а потом постараться чем-то отвлечь. Но какие здесь развлечения? Когда Анастасия немного успокоилась, принцесса как бы невзначай заметила:
– А я хотела прогуляться с тобой по Киеву.
– Да ты что?! Тут страшно за ворота выйти.
– Почему?
– Сразу соберется толпа зевак. Они будут глазеть на нас, как на чучела огородные, тыкать в нас грязными пальцами и хохотать так, словно увидели не светских дам, а шутов гороховых.
– Какой ужас! – воскликнула Анна, но тут же решительно добавила: – И все же мне интересно. Я хочу сама во всем убедиться.
– Изволь, если хочешь опозориться.
Принцесса лукаво улыбнулась:
– А мы воспользуемся нашей излюбленной уловкой.
– Ты предлагаешь нарядиться в местных барышень? – загорелась Анастасия. – Как в Константинополе!
Анна открыла стоявший в углу кованый сундук, забитый всевозможными нарядами.
– Я думаю, мы найдем здесь что-нибудь подходящее…
Подруги вывернули содержимое всех сундуков на середину горницы и с азартом принялись примерять местные наряды. Анна достала из кучи сплетенную из лыка обувь, уродливую и бесформенную.
– Что это?
– Лапти.
– Для чего?
– В них ходят.
– Не может быть, – не поверила принцесса, – правый невозможно отличить от левого. Не могут же оба быть на одну ногу.
Анастасия внимательно осмотрела лапти.
– Мне кажется, это неважно.
Принцесса грустно вздохнула:
– Интересно, в чем тут еще ходят?
– Как правило, босиком.
– И им не больно?
– Да у них пятки тверже конских копыт.
– Не приведи господь, – ужаснулась принцесса и стала примерять лапти. – Тут, видно, и такую обувь не каждый себе может позволить.
– Исключительно привилегия местной знати, – съехидничала Анастасия.
Кое-как нацепив лапти, гречанки взялись за одежду. Они облачились в льняные сарафаны, подпоясались цветными передниками, а на головы накинули тонкие шелковые платки, стараясь закрыть лица. Узлы завязали неумело, и платки сидели криво, то и дело сползая на плечи. Пришлось заколоть их золотыми фабулами, разукрашенными какими-то непонятными знаками. Из ларцов были извлечены и янтарные бусы, и золотые браслеты, и яхонтовые ожерелья, и подвески из драгоценных камней, и височные кольца, и дивные колты, и даже серебряные колокольчики. При каждом шаге от дам исходил нежный мелодичный перезвон, словно где-то рядом журчал веселый ручеек.
– А какими румянами они пользуются? – спросила Анна.
– Я слышала, что здешние девицы красят щеки свекольным соком, – со смехом ответила Анастасия.
– То-то, я смотрю, все такие розовощекие. Надо непременно попробовать.
– Ты еще больше удивишься, когда узнаешь, чем тут подводят брови.
– Я прямо сгораю от любопытства.
– Обычной сажей.
– Просто и гениально!
Анна решительно направилась к печи.
– Неужели ты будешь мазаться золою? – не поверила Анастасия.
– Еще как! – задорно ответила принцесса. – Мы должны выглядеть, как все. Иначе нас сразу разоблачат.
