Напрасно византийки думали, что останутся незамеченными. Правда, вначале ничего не предвещало беды. Дамы благополучно миновали княжий двор, вышли за открытые ворота, удачно прошмыгнув мимо разомлевшего на солнце и задремавшего стражника, и очутились на торжище. Вокруг шла бойкая торговля и стоял невообразимый гам. При виде гречанок мужики почему-то начинали похабно скалиться, загадочно подмигивать и гортанно издавать непонятные, но явно непристойные звуки. Совсем по-иному встретили новоприбывших женщины.
– Совсем стыд потеряли! – набросилась на Анну и Анастасию какая-то грозная боярыня. – Уже и на торжище приперлись! Стыд!
– Срам! – подхватил кто-то из мгновенно собравшейся толпы. Ради забавы многие побросали товар и напрочь забыли про дела.
– Гоните их в шею!
– Бейте!
Люд радостно заулюлюкал. Молодецкий свист пронесся над головами оробевших гречанок. В них полетели комья грязи, смешанной с навозом. До смерти напуганные чужеземки попятились к воротам детинца, но проснувшийся к тому времени страж грозно преградил им дорогу.
– Ку-да?! – протяжно заревел он, словно входящий в ярость бык. – Брысь! Тут вам не место!
– Верно! – поддержала толпа. – Там и своих некуда девать.
Анастасия попыталась хоть что-то растолковать дружиннику, но от страха все русские слова, какие она выучила, вылетели из головы.
– Византия, Царьград… – бормотала она растерянно, указывая на себя и Анну.
Это еще больше раззадорило народ.
– Так они из Царьграда!
– Вылитые принцессы!
– Аж две сразу!
Толпа наседала. Кто-то грубо сдернул с Анастасии платок, и ее черные длинные волосы рассыпались по плечам и спине. Люд, гогоча, стал щипать и пинать гречанок. Те в ужасе метались между толпой и стражником, но укрыться было негде.
– Украли! – вдруг пронесся над торжищем пронзительный крик, и все, как по команде, помчались на свои места.
Чужеземки бросились прочь. Они бежали, куда глаза глядят, не разбирая дороги – лишь бы подальше от безумной толпы. Однако им снова не повезло. Сметая всех на своем пути, навстречу мчался конный отряд.
– Дорогу!
Дам как ветром сдуло с деревянного настила в вонючую лужу из густой вязкой жижи. Рядом радостно хрюкал и повизгивал поросячий выводок. Появление в луже новых обитателей свиньи восприняли с нескрываемым восторгом.
Оглушительно стуча копытами по сосновым плахам, лошади, управляемые вооруженными всадниками, пронеслись мимо, обдав гречанок теплой воздушной волной, пропитанной запахом пота.
– Громыхало! – отчаянно выкрикнула Анастасия, указывая пальцем на одного из дружинников. Но тот и не оборотился.
Видя, как вспыхнули глаза подруги, принцесса поняла истинную причину ее плохого настроения. Все дело, как всегда, в мужчине. Громыхало, с которым Анастасия познакомилась еще в Константинополе, из-за службы не мог уделять ей много времени. Будь он рядом, и Киев показался бы ей краше любого города.
Подруги кое-как взобрались на настил и дико захохотали, глядя друг на друга.
– Боже, на кого мы похожи! – сквозь смех пролепетала Анна. – Неудивительно, что Громыхало нас не узнал.
– Очень хорошо, – покраснела Анастасия, – узнай он нас – я сгорела бы от стыда.
– И то верно.
Обсудить эту тему они не успели, так как вернулись собаки, гнавшиеся за лошадьми, и с громким лаем налетели на благородных дам, вымещая на них накопившуюся злость от недавней неудачной погони. Женщины схватили палки и стали отчаянно отбиваться от наседавшей своры. Однако из подворотен выскакивали все новые и новые псы, и гречанкам ничего другого не оставалось, как позорно бежать с поля брани.
Преследуемые собачьей стаей, они быстро оставили позади жилые постройки, проскакали по огородам, изрядно потоптав посадки, взлетели на какую-то гору и с разгону скатились в ложбину, исцарапавшись и изодрав одежду о колючки. Зато собаки отстали. Затаившись, подруги еще долго со страхом прислушивались – нет ли погони. Но лишь птицы щебетали вокруг.
С расстройства Анна прижала грязные руки к лицу и тут же в ужасе отдернула их.
– И что нам теперь делать?
Анастасия критичным взглядом осмотрела измазанную с головы до ног принцессу.
– Прежде всего вымыться.
– Но где?
– Когда мы убегали от этих страшных собак, я мельком увидела реку.
– Где?
– Точно не помню: то ли справа, то ли слева. Надо подняться на гору и посмотреть.
– Ни за что! – задрожала Анна как осиновый листок. – Там собаки и люди.
– Ну не век же нам тут сидеть.
– Не пойду! Нас снова примут за гетер.
– Скорее за нищенок.
– Почему?
– Уж очень мы грязные.
– А собаки?
Анастасия с опаской осмотрелась по сторонам.
– А в этой сырой лощине должно быть полно змей.
– Ой! – как ужаленная подскочила принцесса.
Она стрелой взлетела на вершину. Подруга едва поспевала за ней. Наверху они невольно залюбовались величественной картиной, открывшейся их взорам. Могучий Борисфен[11] лениво нес свои воды к морю, поблескивая на солнце барашками и гребнями волн. За ним, насколько хватало взгляда, раскинулись девственные леса. Плавные изгибы темно-зеленых холмов только усиливали впечатление свежести и первозданности.
