– На тебя, княже. Разве не ты шесть лет назад возвел в Киеве и по всей Руси священные капища? Разве не ты воздал хвалу нашим богам? Разве не ты принес им первые жертвы?
– Я, – согласился Владимир.
– Почему же сейчас ты от них отрекаешься? Не из-за царевны ли?
Все, затаив дыхание, ожидали ответа Великого князя, и тот тихо, как бы про себя, молвил:
– Да, из-за Анны. Все твои идолы не стоят ее мизинца.
– Как ты смеешь?! – взъярился Ган.
– Смею, – твердо ответил Владимир. – Я их воздвиг – я их и снесу. Я думал, что пантеон объединит Русь, но ошибся. Каждый народ продолжает поклоняться своим идолам. А ведь Творец один. Ему и будем молиться!
Великий князь обвел пламенным взором внимавший ему народ.
– Будем?
– Будем! – подхватила дружина.
– Будем! – поддержал простой люд.
По-прежнему молчали лишь волхвы.
– Так ты еще о нас печалишься? – обратился Владимир к Гану.
– Да, княже.
– И что же нас ждет?
– Смерть! Смерть страшная и лютая! Но еще бо́льшая кара настигнет тех, кто осмелится поднять руку на Перуна!
Глаза волхва яростно сверкнули. Свой посох он поднял над головой, грозя всякому, кто осмелится посягнуть на его божества.
– Ты бородой-то не тряси, – миролюбиво посоветовал ему Владимир, – а то всю еду со стола снесешь.
Белая, ниспадавшая почти до колен борода Гана в самом деле, то ли от возмущения, то ли от гнева ее хозяина растопырилась во все стороны и колыхалась, как конский хвост на ветру.
После едкого замечания Великого князя, волхв, устав держать посох, грохнул им оземь, но борода по-прежнему ходила ходуном, а глаза метали молнии в сторону Владимира.
А тот уже обратился к верной дружине:
– Кто дерзнет бросить вызов идолам?
– Приказывай, княже!
– Нет, кто по своей воле пойдет?
Заметив легкое замешательство среди воинов, Ган в третий раз поднял посох:
– Смерть! Смерть отступникам!
– Хватит пугать нас своими деревяшками! – гаркнул в ответ Громыхало. – Ежели часто пугать, то уже и не страшно. – Он решительно вышел вперед: – Я готов, княже.
Следом, грохоча сапогами, шагнула вся дружина, и каждый выдохнул:
– Я готов, княже!
Владимира аж слеза прошибла.
– Спасибо, други! Иного и не ждал.
Он обнял Громыхало, и тот, потрясая кулаками, выкрикнул:
– Я разнесу всех идолов в щепки!
– Нет, я сделаю это сам, – возразил ему Владимир.
– Как?! – всполошились бояре.
– Негоже Великому князю дрова рубить, – поддержал их Добрыня.
– Обижаешь, княже, – выступил за всю дружину Громыхало. – Аль некому боле в Киеве мечом махать? Срам на нашу голову, ежели допустим такое!
Однако Владимир был непреклонен:
– Я их воздвиг – я их и снесу.
Он положил руку на плечо Громыхало:
– А срама вам нет, ибо такова моя воля.
Посчитав, что сказано достаточно, Великий князь приказал челяди:
– Коня!
Пока седлали коня белого, народ запрудил священное капище. Там все так же стояли на каменных постаментах Перун, Даждьбог, Мокошь, Хорс, Стрибог и их верный слуга – крылатый пес Семаргл. Все так же сверкали на солнце золотые усы и серебряная борода Перуна и отполированный до блеска жертвенник из цельного валуна. Все так же ярко горели расположенные по кругу негасимые костры в честь могущественных богов. Все так же пугали люд пустые глазницы человеческих черепов на частоколе ограды.
Несмотря на тесноту, никто не осмеливался приблизиться к деревянным идолам. Перед Перуном, раскинув руки, словно защищая его, стоял волхв Ган и грозно вещал:
– Страшитесь! Перун разгневан! Грозная кара ждет отступников! Ужасные лишения и беды падут на головы тех, кто отринет богов своих предков…
Грохот оружия заглушил пророчества волхва. Это строй дружинников вклинился в толпу и проложил дорогу Великому князю. Тот стремительно въехал на капище на белом коне. Красное корзно, словно стяг, гордо веяло за его плечами. На всем скаку конь подлетел к Гану и резко остановился, едва не уткнувшись мордой в седую бороду волхва.
– Прочь с дороги! – запальчиво закричал Владимир, грозя старцу копьем.
– Опомнись! – поднял посох Ган. – Не равняйся с богами! Не смей свергать кумиров! Ты хоть и Великий князь, но не бог, а человек. Не тебе тягаться с Перуном! И сам пострадаешь, и Русь в пучину ввергнешь.
– Я их воздвиг – я их и свергну!
– Не посмеешь! – запальчиво воскликнул волхв.
– Ты мне не дашь?
– Христос убивать запрещает!
– Уйди! – взъярился Великий князь. – Возьму грех на душу!
– Пусть меня принесут в жертву! – воскликнул Ган, воздев руки к небу. – Лучше смерть, чем позор!
Остальные волхвы сгрудились за Ганом.
– И нас в жертву! – выкрикнул один из них. – Отдадим Перуну свою кровь и свою жизнь!
Владимир взмахнул копьем, но вдруг опустил его. К нему подъехал Добрыня:
– Порешить всех одним махом – и дело с концом.
– Нет, не хватало нам еще мучеников.
Повернувшись к Громыхало, Владимир приказал:
– Убрать!
Дружинник понимающе кивнул, неспешно подошел к Гану, легко сгреб его в охапку и отнес в сторону. Остальных волхвов дружинники попросту разогнали.
