Подруги голыми пятками пришпорили коней и взлетели на гору. Мальчишки неслись следом, а уж за ними брели Добрыня и Громыхало. Анна и Анастасия, словно амазонки, проехали через весь Киев мимо свиней, с которыми недавно валялись в одной луже, мимо собак, которые снова их облаяли, и мимо торжища, где люд аж рты разинул. Вот тебе и блудницы! Даже стражник не посмел путь преградить.
А Гриня с тех пор безвылазно пропадал в детинце в надежде увидеть Настю. Они часто встречались и много времени проводили вместе. Паренек постепенно познакомился с греками, заполонившими княжеский двор. Они научили его грамоте. Мальчик пристрастился писать лики Божии. У него появилась мечта воплотить Настю в образе Богородицы. Он даже стал посещать первую церковную школу, основанную греками. Родители, когда узнали, избили сына. Говорили, что лучше бы в рабство его продали. Выручила Настя, заплатившая отцу целую гривну. Гриня перебрался жить в монастырь и принялся усердно постигать греческие науки, по-прежнему чуть ли не ежедневно встречаясь с очаровавшей его византийкой.
Не боги это, а просто дерево.
Лучшие мужи Руси собрались на княжеском дворе. За длинными дубовыми столами сидели вместе воеводы и юные гридни, градские старцы и князья подвластных Киеву племен, седовласые волхвы и греческие священники в черных ризах. Нашлось место и простому люду. Челядь выкатила огромные бочки с виноградным вином, хмелем, вынесла чаны с сытой и медовухой, заставила столы икрой, рыбой, птицей, дичью и другими яствами, но никто не прикасался ни к еде, ни к питью. Все ждали Великого князя, и тот вскоре вышел на красное резное крыльцо в сопровождении дядьки Добрыни.
Владимир торопился. Ему не терпелось поскорее вернуться к своей возлюбленной. Поэтому, не обращая внимания на оглушительный приветственный рев, он уселся на высокий дубовый трон, изукрашенный золотом и искусной резьбой, и сразу перешел к делу:
– Речите, други!
Первым поднялся киевский боярин Претич и с глубоким поклоном обратился к Владимиру:
– Великий князь! Не гневайся на нас, неразумных, что не можем своим малым умишком охватить твоих великих замыслов, а потому отрываем тебя от утех свадебных…
– Чего же ты не уразумел? – нетерпеливо заерзал на троне Великий князь.
– Не могу понять, княже, какой бог у нас теперь главный.
– Христос! – недолго думая, выпалил Владимир и вызвал настоящую бурю.
– Слава Иисусу! – заорали христиане.
– Перун! – громыхали гридни, не участвовавшие в походе на Херсонес и потому некрещеные.
– Род! Род главный! – не менее яростно кричали волхвы.
– Велес! – не отставали смерды.
Молчал лишь Претич. Он терпеливо дождался, пока утихли крики, и снова спросил:
– А за что новому Богу такой почет?
Боярин сделал упор на слово «новому», но кто-то из сторонников христианства весело пошутил:
– Бог хоть и новый, а с бородой, как у тебя, Претич!
Народ громыхнул дружным смехом.
– Да они похожи, как две капли воды!
– Все мы тут бородатые!
Боярин терпеливо сносил все насмешки, ожидая ответа Великого князя. Но тот вдруг спросил:
– А ты как думаешь?
– Я бы не сказал, что Он самый сильный.
– Зато Он самый мудрый.
– Но Он и не грозный.
– Зато самый добрый.
– Но Он не славянский бог.
– Он и не греческий, и не римский, а те и другие Ему поклоняются. Видно, есть за что. Он Бог для всех!
Претич снова склонил голову:
– Доверяю твоей мудрости и подчиняюсь твоей воле. – Боярин выпрямился и воскликнул: – Слава Христу!
– Слава! – подхватил народ.
Все, кроме волхвов, подняли наполненные вином кубки и залпом осушили их.
События развивались так, как и задумал Добрыня. Однако дальше все пошло не так…
– Княже, а как быть с остальными богами? – спросил кто-то из дружинников.
– Не богами, а идолами, – поправил того Владимир и решительно махнул рукой: – Снести!
Ропот прокатился по княжескому двору.
– Как снести?!
– Продал нашу веру!
– Променял на принцессу!
Вперед снова выступил Претич.
– Княже, как же так? Мы же приняли Христа, как родного!
– Да, – согласился Владимир.
– Мы же признали Его главным Богом!
– Да.
– Зачем же сносить других богов? Зачем гневить их понапрасну?
– А затем, что идолы требуют жертв.
– Чего? – не расслышал боярин.
– Идолам нужны наши жизни! А я этого не хочу!
– А при чем здесь Христос?
– Ему не нужны жертвы!
– Чего же Он хочет?
– Любви!
– А кто же тогда будет любить наших девок? – непонимающе развел руками Громыхало.
Приступ хохота потряс княжескую округу. Так, со смехом, киевляне прощались со старой верой. Владимир, утирая слезы, изрек:
– Не прибедняйся, Громыхало: твоих силенок хватит на всех.
Не смеялись лишь волхвы. С каменными лицами, молча сидели они за длинными столами и не прикасались ни к питью, ни к яствам. Лишь гордо держали свои седые головы.
– Что грустите, кудесники? – задорно обратился к ним Великий князь.
Из-за стола встал верховный жрец Ган.
– Печалимся, княже.
– О своих идолах?
– О людях.
– О каких?
– О тех, кто отвернулся от богов наших предков.
– Уж не на меня ли ты намекаешь?
