– У меня еда с поверхности! – похвасталась Барсетка, доставая жестяную банку с печеньем. Эладора воздержалась. Желудок до сих пор бурлил от запахов снаружи – и от этой перенасыщенной духами комнаты. – Чем я могу вам послужить, мисс? – спросила упырица.
– Господин Келкин попросил меня провести кампанию в Новом городе. Я начала работать с Абсаломом Спайком, но, кажется, мы с ним друг другу не подходим. А вас рекомендовал господин Келкин. – На самом деле она понятия не имела, кто подготовил этот список помощников для работы в округах Нового города, но польщенная Барсетка всплеснула руками и подбоченилась. – Мне бы хотелось, чтобы вы сопроводили меня по участкам, где вы проводите агитацию.
– Ой, с удовольствием. – Барсетка повела Эладору через зал обратно на улицу. – Заглянем в пару мест здесь, на Мойке, а потом отправимся до Нового города.
Перед напором упырицы было не устоять. По пути Барсетка то и дело отставала, чтобы налепить плакат или содрать вывеску «города вперед», а потом вприпрыжку нагоняла Эладору, или обгоняла, чтобы обращать встречных прохожих, выкрикивая, что голос, отданный за промлибов, – это голос за будущее Гвердона. Процветание продлится впредь, а все нелады исправятся.
В университете, у одной из Эладориных подруг – состоятельной девушки по имени Люсиль – был щенок, и Барсетка напоминала эту восторженную собачку. Щенок пропал через пару недель после того, как Эладора переехала в дом профессора Онгента на улице Желаний.
Вспомнив об этом, она отметила, что Мирен недолюбливал эту собаку. Животное всегда огрызалось и рычало на него. Вспомнив об этом теперь, она легко объяснила исчезновение щенка.
Она заставила себя сосредоточиться на непрерывном щебете Барсетки. Байки упырицы о народе Нового города примерно соответствовали изысканиям самой Эладоры. Около половины жителей – уроженцы Гвердона и пригородных краев, а остальные спаслись от Божьей войны, отыскав знаменитый нейтральный город без богов. Эладору интересовали вторые. Необходимо выяснить, как проголосуют новоприбывшие. Когда она объяснила это Барсетке, упырица увлеченно кивнула.
– Ой! Да вам же надо поговорить с Аликом. Он из новых. Он поможет. Сюда!
Барсетка привела ее к большому полузаброшенному зданию на нижней Мойке. В ближайшей церкви звонили колокола Святого Шторма. Тон благовеста не тот, что раньше; после Кризиса колокола заменили. Барсетка прошмыгнула за дверь, Эладора осталась бродить вокруг высаженного во дворе огородика.
На нее глазели с верхних этажей. Она улыбнулась, но стоило присмотреться к людям попристальнее, как их лица исчезли.
Женщина зрелого возраста показалась из двери – не той, куда прошла Барсетка. Вроде бы в накидке жрицы Хранителей, но без церемониальных ключей. Одна кисть у нее чудовищно искривлена, выгнута наподобие драконьего когтя.
– Я Джалех, – сказала она, – а это мой дом. Вы не похожи на ищущую укрытия. – Женщина вгляделась в Эладору и беззвучно зашептала молитву – и Эладора почувствовала, как ее коснулось дуновение духовных сил. Похоже на колдовское взывание.
– Быть может, я и ошиблась, – произнесла женщина. – Видимо, в прошлом вы служили богам инструментом.
– Я только жду Барсетку, – сказала Эладора. Под испытующим взглядом Джалех ей стало не по себе. Неприятно, что даже от короткого общения с матерью остался различимый след, который и Крыс, и эта священница моментально почуяли.
Немолодая женщина отмахнулась своим когтем.
– Богам ведомы те из нас, кто ступал на ту сторону. Те, кто хотя бы недолго оказывался за гранью, меняются навсегда. Если побывать в том месте… то потом легче туда вернуться, даже совершенно другой дорогой. – Джалех, глядя на Эладору, поцокала языком. – Есть ли у вас проводник, дитя? Тщательно ли вы подготовились? Лучше сознательно выбрать свой путь и уверенно идти по нему, чем брести наобум.
– Я н-н-не знаю, о чем вы говорите. – Это не совсем искренне – кое-какие слова Джалех несли смысл. Святые используются богами как инструменты в материальном мире – точки согласованности, так однажды назвал их профессор Онгент. Когда божество создаст или обнаружит точку связи между мирами, то другой бог, по идее, тоже сможет ею воспользоваться. Эладора сообразила, что, наверно, сама является тому доказательством – в прерванном обряде под Могильным холмом дед соорудил из нее канал для Черных Железных Богов, при этом у нее получилось призвать Хранимых. Она твердо решила заняться этой темой. Переговорить с Рамигос, заполнить мозг фактами, железной определенностью – и не оставить места, где мог бы угнездиться страх.
Джалех снова изучающе уставилась на Эладору и забормотала молитву. Потом вздохнула, покачала головой и сказала:
