Я выдам просто несколько бездоказательных, категоричных утверждений. Причем даже яростным оппонентам предлагаю в тиши собственной квартирки спросить самих себя: а не стоит ли за этими утверждениями обычный, банальный, старый-добрый (недобрый) жизненный опыт?
Так вот. Сами по себе люди не бунтуют. Никакого «народа» нет и в помине. Простые люди могут только более или менее успешно адаптироваться. Даже к самым бесчеловечным условиям. Даже к самым античеловечным условиям. Даже социология уже не собирает «народ». Даже эстетский концепт «глубинного народа» не описывает реальность. Есть игрушки в элитарных играх. Ничего от народа ждать не нужно. Во всех своих порывах народ всегда проигрывает. Как нечто существующее есть только элиты. Даже квалифицированным зрителем этот самый отсутствующий народ быть не может. Может пора уже как-то прикончить это дурацкое слово? Может пора его изгнать из нашего словаря?
В 90-е годы «народ не поднялся», народ не восстал, народ в праведном гневе не снес по-настоящему оккупационную власть. Народ не смог. Народ даже не пытался. Народ даже не помог своим сегодняшним адвокатам.
Собственно в 90-е годы случилось эталонное воплощение мечты наших элит об абсолютной безответственности. Если сталинский период можно рассматривать как некий экстремум почти идеальной элитарной мобилизации, а также возможности воздаяния элитариям за их нерадивость, нечестность и прочие пороки, то ельцинские 90-е – это время апофеоза элитарной безответственности. Был, правда, еще промежуточный период застоя, когда элиты уже могли относительно выдохнуть, расслабиться, спать по ночам, сладко потреблять и подворовывать, но у них еще не было собственности, некоего адекватного материального воздаяния за элитарные труды. Люди вершили судьбы мира, а получали сущие гроши. Даже в позднем СССР, с точки зрения материального благосостояния, советские элитарии были нищими со всеми их смешными по сегодняшним меркам привилегиями. Да и можно было время от времени попасть под раздачу в межведомственных властных разборках. Испытав тяжелую длань советского правосудия.
В 90-е годы случилась же мистерия абсолютной элитарной безответственности, подпитанной и всеми прелестями настоящего, взрослого, по мировым меркам, благосостояния. В 90-е годы власть совершенно разучилась наказывать, осуществлять элитарные санкции. 90-е – это время нераскрытых заказных убийств, так и не случившихся громких процессов над коррупционерами и прочего подобного так и не произошедшего. Максимальным наказанием для тогдашних представителей туземной элиты было отлучение от кормушки. Благодаря этой своей «травоядности» тогдашней власти до наших дней мирно дожили или доживают такие причудливые и уродливые создания, как Семья, которая еще что-то умудряется вещать публично, или динозавры. Уродливые глубинные рыбы ельцинской эпохи. Эти странные восставшие из ельцинского ада иногда вылазят под свет софитов, приводя нормальных и здоровых людей в подобие смятения и глубочайшего недоумения.
Мистерия безответственности разыгралась на всем постсоветском пространстве. Из этой неспособности к санкциям такой государственный уродец, как современная Украина, не смог выбраться до сих пор. Там до сих пор угроза объявления санкций или собственно объявление санкций – это лишь приглашение поторговаться, расплатиться за зияющее ненаказание. Так было и у нас в 90-е.
Наказующим было скорее общество. На тот свет функционера могли отправить какие-нибудь бандиты за нарушение понятий. Можно было схлопотать пулю в лоб при дележе какого-нибудь жирного куска собственности.
Но спектаклей прилюдного воздаяния за элитарную некомпетентность в 90-е годы практически не было. Все постоянно договаривались друг с другом. А потому, что бы ни говорили в телевизоре о Сталине дурилки картонные вроде «Сванидзе» и прочих, народ добрым словом поминал Отца народов. И до сих пор поминает.
90-е – это время нераскрытых заказных убийств, так и не случившихся громких процессов над коррупционерами и прочего подобного так и не произошедшего.
