Меня, например, породило советское государство. Именно оно причудливым образом спутало тропы двух совершенно чужих людей, так, что они в одну из ночей зачали меня. Именно государство руками заботливой и усталой медсестры извлекло меня из утробы матери. Именно государство устами не менее усталой учительницы рассказало мне о том, что Земля круглая и вместе с другими планетами вращается вокруг милой и лохматой звезды, вспарывающей грязную и сырую землю лужаек хрупкими, но упрямыми стебельками весенней травы, которая услужливо производит кислород, который не есть воздух, а лишь часть его, малая часть хрупкого слоя атмосферы, не выветрившегося космическими ветрами по причине наличия силы гравитации, существование которой было подсказано великому английскому физику спелым, краснобоким яблоком, сложная и причудливая морфология которого отнюдь не доказывает существование Бога, которого придумали или первыми заметили древние евреи, занятые многочисленными и многотрудными заботами о выживании, что побудило Бога прилюдно распять своего сына, чтобы привлечь их внимание, но это заметили все окрестные народы…Но в 90-е годы окна, двери, форточки и подполы даже не раскрылись, а распахнулись настежь, и люди начали куда-то расползаться, куда-то деваться. Я уверен в том, что в 90-е годы почти все, и взрослые, и дети, обрели опыт утраты людей, которые были, а потом куда-то делись.
В 90-е мы как-то упростились, стали более гомогенными, унифицированными. В 90-е годы мы стремительно утрачивали способность и восприимчивость к Другому, теряли опыт Другого. И в этом мы действительно стремительно провинциализировались.
И только в ковидные времена отчетливо вспомнился советский опыт цивилизационной скученности и даже тесноты. И это очень хорошее, на самом деле, ощущение.
В 90-е годы окна, двери, форточки и подполы даже не раскрылись, а распахнулись настежь, и люди начали куда-то расползаться, куда-то деваться. Я уверен в том, что в 90-е годы почти все, и взрослые, и дети, обрели опыт утраты людей, которые были, а потом куда-то делись.
В стране с официально принятым левосторонним движением на дорогах наступила самая настоящая анархия…
Однажды я попал в автомобильную аварию. Ехал на такси из Новосибирска в Томск. Был ноябрь. Выпал еще неустойчивый, незрелый, но коварный снег. Участок трас «ы «Новосибирк – Болотное» – жуткий. Полосы не разделены, и их всего две. Еще куча горок. Есть и сочетание поворотов и горок. По встречке неслись бесконечные потоки фур, от которых водитель постоянно уворачивался. Все бы ничего, только уворачивался и вообще маневрировал он мной. Потому что машина была праворукой японкой. Их и сейчас еще много в Новосибирске, а восточнее еще больше. И вот, постоянно и деятельно лавируя, мы слетели с трассы. Все произошло жутко не трагично, не драматично, не театрально. Я даже ушибся как-то несильно. Поскольку все случилось быстро, даже испугался я уже после, ретроспективно и не без усилий. И вот, пока я разбирался с нахлынувшими чувствами и подбирал какие-то особенные внутренние слова, таксист выскочил на трассу и долго орал вослед удаляющейся фуре (которая, кстати, даже не приостановилась: «Ты чо, модный, а?» Он постоянно повторял почему-то это сочетание слов. Почему «модный»? Видимо у новосибирских таксистов так принято ругаться.
В 90-е годы наши улицы заполонил всякий автомобильный хлам. Причем страна отчетливо разделилась на две зоны. До Урала как-то больше было европейских подержанных иномарок. За Уралом начиналось царство праворуких японок.
Вообще, как-то забавно сейчас об этом вспоминать. Но это не умаляет всей чудовищности самой ситуации: в стране с официально принятым левосторонним движением на дорогах наступила самая настоящая анархия. В автомобильном потоке соседствовали леворукие европейки или машины отечественного производства и праворукие японки. И кто посчитал всех тех, кто погиб от этого несовпадения? Кто тогда считал всех этих, по разным причинам умерших? Великим чудом оказалось то, что разнобой в автомобильном движении как-то устаканился, уравновесился.
И тянулась эта волынка довольно долго. Более того, нашествие подержанных иномарок развило в нас, как потребителях, не только эдакую странную цивилизационную полифонию, но и разборчивость. Мы узнали о том, что в японках кондиционеры входят в базовую комплектацию, а кондиционер в автомобиле – это очень хорошо. Ну и многие другие прелести стали для нас обыденностью.
