Самое страшное, что социоцид 90-х проходил в почти полном безмолвии. Так уж получилось, что монополией на публицистику, медийный шум, обладала как раз наша интеллигентствующая либшиза. Что-то не так в нашем королевстве, раз мы отдаем эту важную функцию нашей отмороженной туземной интеллигенции. И 90-е прошли под аккомпанемент медийного молчания о главном: страшном социоциде по отношению к собственному народу.
Все, над кем изгалялись в 90-е, не имели права даже на роскошь крика о боли. Страшная история деградации и самоубийства в 90-е годы до сих пор остается вопиюще не рассказанной, что позволяет этим упырям что-то лопотать сегодня о «святых 90-х». Этим существам воздастся по заслугам. Мы еще при их физической жизни забудем о них, накажем их забвением.
Вообще, про 90-е очень важно и очень нужно выругаться. Буквально. Это подлое время заслуживает двухэтажного мата, изощренной ругани, отменной брани. Это было время брани и поле брани. Про 90-е годы иногда нечестно писать глубоко и сложно. Само умничанье о 90-х – это подспудная реабилитация того злого времени. Да и не было тогда ничего сложного. Все как раз было просто. До обидного. До зубовного скрежета тогда все было очень просто. В 90-е годы нас тупо грабили, и ничего больше. Чем раньше мы это поймем, тем лучше будет.
Когда б вы знали из какого сора… В 90-е годы публичная политика у нас цвела и пахла, бурлила и источала чаще всего не самые приятные запахи. Никакого отношения к демократии из учебников наша электоральная вакханалия не имела. Это было самое настоящее избиение советских и постсоветских младенцев. И ничего более.
И все это непотребство осуществлялось руками местных. Появилась такая забавная прослойка циничных, бесстыжих, без малейшего этического стержня, без принципов и убеждений политтехнологов. Кто только не пошел в политтехнологи! Журналисты, искусствоведы, инженеры НИИ, историки, философы, завлабы и прочие. В некотором роде поход части русской гуманитарной и технической интеллигенции в 90-е годы в политтехнологи – это было хождение в практику, хождение в полезность, хождение в прагматику, хождение в политику. И хождение это продемонстрировало полную ничтожность, этическую и интеллектуальную пустоту, этическую несостоятельность русской интеллигенции.
На каких же упырей, бандитов, чинуш, коммерсов и прочую нечисть стали работать те, кто слушал Окуджаву и Визбора на хрущевских и брежневских кухоньках, внимал битлам, цитировал Есенина и Цветаеву, читал Стругацких – словом, льстил себе на предмет интеллектуальности, совестливости и прозорливости.
Какими же дешевыми оказались люди-политтехнологи в 90-е! Буквально дешевыми. Вообще, 90-е годы – это время дешевых людей. Люди тогда стоили очень недорого. Нет-нет, некоторые особо предприимчивые иногда умудрялись сбыть себя дорого какому-нибудь лоховатому дурачку на каких-нибудь провинциальных выборах, но в целом политтехнологический плебс стоил сущие копейки. И ничего! Утирались и ваяли свои «политические технологии» эти дешевые люди.
Торжествовал кодекс «мы кидали, нас кидали». В 90-е годы все кидали всех. При малейшей возможности. Кидаемые даже не обижались на кидающих. Кидающие не угрызались даже малейшими остатками совести перед очередным кидком.
Вся эта политтехнологическая лафа цвела и пахла. В ней стали даже появляться специфические специализации. Кто-то оказывался особенно «талантливым» на ниве черного пиара, например. Стали возникать даже профсообщества политтехнологов, эдакие профсоюзы вурдалаков. За 90-е годы наши туземные политтехнологи оперились, заматерели. И тут случился у них большой и глобальный облом. В путинскую эпоху поле публичной политики сузилось. На продолжительное время были отменены выборы губернаторов. Не везде были прямые выборы мэров. Да и с депутатами вакхических электоральных страстей стало поменьше. Внушительное количество людей почти сразу оказалось не у дел.
Мне иногда кажется, что очень многие из политтехнологической шайки стали яркими антипутинистами по причине вот этой корпоративной обиды. Очень многие просто лишились своего дурного и глубоко неправедного заработка. Не нужно заблуждаться на предмет того, какими причинами определяется публичная позиция большинства наших смешных и ничтожных борцов и борцунов с режимом. Поверьте, там нет ничего возвышенного, никаких принципов, ничего ценностного – ничего такого нет. Все гораздо прозаичнее. Там одно личное. Даже слишком много личного. По-детски, по-инфантильному личного, дурацкого личного. И заблуждаться на этот счет не стоит. Если, конечно, вы взрослые, ответственные и трезвые люди.
…это продемонстрировало полную ничтожность, этическую и интеллектуальную пустоту, этическую несостоятельность русской интеллигенции.
