Ой, да ладно! Да это все пропаганда. Да не может быть! Вы все вретиии. Ой, не верю! Именно так большинство людей у нас реагировало на закате СССР на советскую антиимпериалистическую, антизападную пропаганду. Как-то стилистически она не рифмовалась уже с тогдашними советскими людьми. Уже вошел в силу новый советский потребитель, у которого сложилось какое-то особенное, невербальное, но онтологическое, на уровне вещных перетоков, приключений на ниве тупой фарцы, с миром Запада. Советская же пропаганда вещала в мире слов и смыслов, не умея подкреплять слова чем-то вещным и материальным. Случился интереснейший парадокс. Информации и словам, карикатурным обобщениям противостояли импортная жвачка, двухкассетные магнитофоны, кроссовки и джинсы. Как и следовало ожидать, слова и смыслы проиграли. В итоге все советские пугалки и страшилки – книги, журналы, многочисленные картинки– все-все, что вопило и орало о «прелестях» капиталистического существования, было отправлено по причинам стилистического несовпадения в утиль.
И пошли мы в 90-е годы с абсолютно чистым сердцем, светлыми ожиданиями, великим энтузиазмом и абсолютно пустой головой. Пошли в капитализм. Мы поучаствовали в жутчайшем цивилизационном спектакле. Мы пережили множество коллективных и частных трагедий. О чудо! Многие из нас все-таки выжили. Мы выжили, мы повзрослели. У некоторых из нас даже нашлось время и толика способностей, чтобы описать то, к чему мы пришли. И как же обидно и грустно было обнаружить, что все, к чему мы пришли, уже гораздо более талантливо и профессионально было описано теми самыми, когда-то казавшимися замшелыми советскими пропагандистами. Такой вот странный замкнутый круг получился. Такой вот бег на месте. Такое до обидного холостое существование у нас получилось. Холостое и до жути банальное. До скуки банальное.
А еще мы наконец-то узнали, о чем пелось в популярных западных песнях. Оказалось, что ничего особенного. Мы их слушали тогда по-животному, ловя драйв и «энергетику», гитарные запилы и тяжелую барабанную поступь. Оказалось, что мы сами себе что-то такое напридумывали. А за такое придумывание обязательно случается расплата. Как минимум похмельное утро. Только уже поздно.
И, видимо, неизбывна эта наша коллективная стадная глухота к разумным доводам премудрых пескарей, которые, поверьте, не радуются тому, что они, к сожалению, оказываются правыми…
Очень сложно отыскать ту черту, которая отделяет эпоху абсолютной советской невинности и абсолютного пофигизма 90-х, когда стало можно вообще все. Я не помню тамбура, перехода. Все случилось как-то сразу.
Как-то сразу в 90-е годы везде появилась порнуха. Во всех ее видах: журнальном, газетном, кассетном, злачноместном и прочих. Вплоть до выставки достижений и безграничных возможностей на Тверской улице.
То, что во времена нормальные и невинные казалось «ах» и «низзя», что манило, вызывало целую гамму чувств, вдруг стало абсолютной рутиной, обыденностью. Порнуху можно было встретить на каждом шагу. Она стала не очень интересной. Сама тогдашняя реальность была настолько порнографической, настолько бесстыдной и раздетой, что порнуха казалась милыми сказками на ночь.
В 90-е годы мне довелось поторговать, в том числе и в газетном киоске. У нас, разумеется, было все! И Пентхаус, и какие-то простенькие журнальчики, и «эстетский» Плейбой, но прежде всего у нас была газета «Свеча»! Символом, эталоном порнографии 90-х является эта удивительная газета! «Свеча», как много в этом звуке! Интересно, в каких-то библиотеках она сохранилась? На нее вообще подписывались институты социальной памяти? Это было жуткого полиграфического качества издание с жутко сфотографированными жуткими голыми тетками.
Очень хорошо помню, как вычислять покупателя порнухи. Он долго рассматривает витрину. Потом начинает заказывать множество весьма респектабельных изданий, среди которых, как бы между делом, скороговоркой звучит «Свеча» или что-то в этом роде.
Кстати, чаще всего Плейбой и Пентхаус покупали не мужчины, а женщины.
Сама тогдашняя реальность была настолько порнографической, настолько бесстыдной и раздетой, что порнуха казалась милыми сказками на ночь.
