И правда, на фоне высокого и худого Стаута небольшой ростом, но широкий поперек Патнем смотрелся карикатурно.
– А ваша одежда! От нее же несет болотом!
– Лучше уж болотом, чем пекарской ванилью!
– С чего вы это взяли?!
– А с того! Мое увлечение не противоречит мужской природе, не в пример вашему!
– Что-о-о?
– Думаете, я ничего не знаю о вас, виконт? О вас и ваших «Святых печенюшках»!
Лицо Патнема мигом побагровело, глаза забегали, а на шее вздулась вена. Стаут, словно не замечая этого, продолжал:
– Клуб поклонников выпечки и любителей повозиться на кухне, точно престарелые кумушки! Виконт-кухарка, вот потеха!
– Прекратите немедленно!
– И не подумаю!
– Ах так! – Патнем подскочил к Стауту и ткнул его пальцем в плечо.
Стаут ответил тем же.
– Это все, на что вы способны?!
– Сейчас увидим!
Мужчины принялись кружить друг напротив друга, как если бы решили потанцевать котильон. Если один делал шаг влево, другой отступал вправо, примеряясь, с какой стороны лучше атаковать соперника. Похоже, никому из них прежде не доводилось участвовать в драке. Порой кто-то выбрасывал вперед руку или ногу в попытке задеть другого, но все оставалось тщетным.
Не без труда оторвавшись от увлекательного зрелища, Эмили мельком взглянула на Эйдана. Тот едва сдерживал смех. Впрочем, как и она сама. Зато графиня Эшборо наблюдала за «дракой» с неподдельным интересом, больше не изображая обморок, но все еще цепляясь за Эйдана.
«Дуэль» закончилась, так и не начавшись, с появлением мистера Клоксона в сопровождении лакеев и нескольких гостей, прибежавших на шум. Впереди мистера Голдвина, по обыкновению, летел его зычный голос.
– Что ни день, то новая напасть! – хохотнул он, глядя на взъерошенных и раскрасневшихся Стаута и Патнема. – Что вы здесь устроили? Петушиные бои?
– Это Англия, Голдвин, – язвительно отозвался Энтони Мор, – а не то техасское захолустье, откуда вы вылезли.
Голдвин оскалился, намереваясь ответить очередной колкостью, но в перепалку вмешался мистер Клоксон:
– Джентльмены, прошу! Мы должны помочь графине Эшборо!
Услышав это, она вновь «лишилась чувств» и повисла на Эйдане. Его лицо от натуги приобрело оттенок спелого помидора. По команде мистера Клоксона лакеи бросились на помощь, но как только две пары рук потянулись к графине, виконт Патнем попросил у собравшихся минуту внимания. Лакеи, которые успели приподнять графиню, одновременно обернулись и отпустили ее, отчего та снова «обрушилась» на Эйдана. Бедняга простонал и закатил глаза.
– Господа, прошу вас… – Виконт Патнем пытался восстановить дыхание. – Я должен признать вам всем…
– В убийстве?! – с предвкушением воскликнул Голдвин.
– В покушении на убийство? – подхватил Мор.
Виконт приложил руку к груди, глубоко вдохнул и выпалил так быстро, что слова почти склеились в неразборчивый комок:
– Я состою в тайном обществе любителей кулинарии.
– Кто бы мог подумать! – ахнул Мор.
– Вот это неожиданная новость! – вторил ему Голдвин. – Вам это нравится?
– Очень! Я пишу книгу о выпечке.
– Что ж, – присвистнул Мор, – времена меняются, и каждый волен делать то, что любит.
Виконт зарделся от счастья и даже втянул живот.
– Я тоже хочу признаться кое в чем, – молчавший до этого мистер Стаут сделал шаг вперед.
Все затаили дыхание, ожидая новой сенсации. Даже лягушки перестали отчаянно квакать, словно прочувствовали торжественность момента.
– Я давно ухаживаю за графиней Эшборо и хочу жениться на ней! – заявил Стаут.
– И я! – подхватил виконт Патнем.
История их отчаянной вражды наконец прояснилась.
Тишина стала почти вязкой. Все уставились на графиню. Она моментально ожила и подскочила как ни в чем не бывало, только зашелестели юбки. Эйдан с облегчением вздохнул, утерев пот со лба. Первым ожил мистер Клоксон.
– Я вижу, вам уже лучше, графиня?
Она неуверенно кивнула.
– В таком случае мы можем идти. – Он поманил за собой оторопевших лакеев.
Оставшиеся в лягушатнике гости в недоумении переводили взгляды с графини на мистера Стаута и обратно.
– Черт, – выругался Голдвин. – Простите мои манеры, но я бы и сам не прочь приударить за такой видной дамой.
Графиня покраснела до кончиков ушей – то ли от комплимента, то ли от грубоватой манеры, в которую он был обличен.
– Вот еще! – тут же отозвался мистер Стаут.
– Ну уж нет! – поддержал его виконт Патнем.
– Куда вам до графини, Голдвин! – согласился Энтони Мор.
– Я давно не прочь остепениться. – Голдвин выпятил грудь. – Не всем бегать за каждой встречной особой, Мор.
Они по обыкновению принялись пикироваться. Графиня, пресытившись впечатлениями, гордо задрала голову и направилась к двери, то и дело брезгливо озираясь на лягушек, которые глазели на нее в ответ. Виконт Патнем и мистер Стаут, потупившись, словно расшалившиеся дети, последовали за ней. Инцидент был исчерпан и забыт.
