Мои глаза устремились на Биби, которая едва заметно счастливо улыбнулась мне.
– У меня были подозрения, но сегодня утром я получила подтверждение, – прошептала она.
Ее родители выглядели так, будто их ударили. Они вряд ли смогут выдать замуж вдову. Это было бы неуместно. Биби, подняв голову, встретила их разочарованные взгляды.
– Я не собираюсь переезжать обратно к вам.
– Я даю слово, что ваша дочь будет в безопасности в доме, который она делила с Томмазо, – пообещал Данте.
Мне пришлось спрятать улыбку. Родители Биби не посмеют с ним спорить. После всего мы с Данте отвезли Биби к ней домой. Несмотря на то, что мы так и не поговорили о том, что на самом деле произошло, облегчение на лице Биби не оставляло никаких сомнений. Она пыталась казаться скорбящей всякий раз, когда вспоминала, что надо создавать видимость горя, но большую часть времени ее облегчение было слишком явным.
Я была рада, что Данте знал правду. В любом случае, он бы все понял. Когда мы высадили Биби из машины и поехали домой, я положила руку ему на бедро.
В глазах Данте вспыхнуло удивление. Как правило, я уважала его нежелание проявлять на публике чувства.
– Спасибо за то, что помог Биби.
– Я сделал это ради тебя, – просто ответил он. Пожалуй, это было наиболее близко к заявлению… о чем. О любви? Чувствах? Когда-нибудь я это выясню.
– Спасибо. – Я убрала свою руку и положила себе на колени, но Данте застал меня врасплох, когда, потянувшись за моей рукой, поднес ее к своему лицу и прижался губами к костяшкам пальцев. У меня перехватило дыхание, и на глазах немедленно выступили слезы. Такой простой жест не должен был иметь большого значения, но он был настолько важным. Данте не отпустил мою руку и вопросительно посмотрел на меня.
– Валентина? Ты в порядке?
– Это гормоны. Прости. Просто не обращай на меня внимания.
Данте сплел наши руки, положив их себе на бедро, и вел машину одной рукой. Он ничего не сказал, когда я вытерла глаза и положила свободную руку себе на живот, почувствовав небольшое шевеление.
В последующие недели после смерти Томмазо Бибиана начала расцветать. Похоже, она зажила припеваючи одна в своем доме. Я жалела, что сама не могла справиться с одиночеством. Данте был занят как никогда. Он хотел убедиться, что остальные его люди за него на все сто процентов. На меня у него оставалось мало времени, не считая ночей, когда он будил меня ласками и поцелуями. С того времени, как после смерти Антонио я попросила его заняться со мной любовью, он позволял больше близости во время секса, часто обнимал меня, но все ещё создавалось ощущение, что он держит дистанцию, предпочитая позицию сзади.
Я проводила дни, занимаясь казино, или с Бибианой и Инес, присутствие которых в моей жизни становилось все ощутимее по мере увеличения срока моей беременности. Мы с Бибианой и Инес договорились пройтись вместе по магазинам. Разумеется, детская одежда была номером один в нашей повестке дня.
Когда мы оказались в первом же детском магазине, Инес задала вопрос, который, как я видела, давно вертелся у нее на языке.
– Ну, как Данте относится к беременности?
– Он вообще никак к ней не относится, – ответила я небрежно. Я не хотела показывать Инес, как сильно ранило то, что он никогда не спрашивал меня о нашем ребенке. Он всегда интересовался, как я себя чувствую, и был осторожнее, когда мы с ним занимались любовью, но никогда не произносил слово «ребенок». Он даже не спросил еще, мальчик это или девочка. – Большую часть времени он притворяется, что беременности нет.
Инес опустила глаза на мой выступающий живот. Когда я надевала широкую рубашку, он был не так заметен, но, конечно, Данте не мог его не видеть.
– Он невозможен. Хочешь, я поговорю с ним?
– Боже, нет, – торопливо ответила я, а затем послала Инес извиняющуюся улыбку. – Но спасибо. Данте придет в бешенство, если ты вмешаешься.
– Наверное, ты права. Но все равно мне это не нравится. Иногда я совсем не понимаю мужчин. Почему они не могут признать, что облажались?
Я пожала плечами. Я тоже часто задумывалась об этом, но так и не поняла до конца. Бибиана подняла милый комбинезончик с надписью: «Заприте своих парней, у моего отца есть пушка».
– Не то чтобы кто-то нуждался в напоминании, но почему нет? Тебе обязательно нужно что-нибудь такое. – Она усмехнулась, затем посерьезнела. – Что-то не так?
Я не была точно уверенна. Низ живота сжало в странном болезненном спазме. Может, мой малыш перевернулся в неудобное положение…
– Все в порядке, – ответила я и взяла такой же комбинезон. – Я даже не знаю, девочка ли это.
– Я так надеюсь, что будет девочка, ведь тогда наши малышки смогут вместе играть. – У Бибианы было всего восемнадцать недель, но она уже узнала от врача пол ребенка. Она испытала облегчение, узнав, что это девочка, потому что переживала, что мальчик, возможно, будет слишком напоминать ей Томмазо.
