Связанные местью полностью

Я сделал несколько больших глотков холодной воды. Даже сейчас мое тело, казалось, кипело от вожделения. Мой оргазм ни на йоту не уменьшил моего желания к Каре. Не потому, что секс не принес должного удовлетворения. Принес. У меня были оргазмы и посильнее, у меня был секс намного лучше. Но что бы ни произошло между мной и Карой, это было самое сильное, что я когда-либо испытывал.

Она не была той, кто мог утолить мой голод, и она не была той, кого я обычно выбирал для удовлетворения своих потребностей, и все же прямо в эту гребаную секунду я не мог представить себя с какой-либо другой женщиной. Я хотел Кару, хотел посмотреть, смогу ли я вытащить ее из ее скорлупы, сделать более решительной и требовательной. Хотел утолить ее голод. Она пыталась скрыть свою жажду, но сегодня вечером я уловил проблески этого голода, и мне захотелось большего.

До того, как Кара вошла в мою жизнь, я довольствовался тем, что имел, теми картами, которые мне сдавали, но она заставила меня хотеть большего, а это желание в моем мире было небезопасным. Что она со мной делала?

Дверь в комнату Кары еле слышно открылась и закрылась. Она не хотела, чтобы я слышал, как это часто бывало, когда она тихо, как мышь передвигалась по дому. Но если моя жизнь чему-то меня и научила, так это бдительности. Не было ни единого звука, который бы я не уловил. Ее шаги были осторожными, а затем она остановилась. Открылась и снова закрылась еще одна дверь. Я снова сделал глоток воды и уже собирался поставить бутылку в холодильник и отправиться спать, но тут включился душ. Она принимала душ. Я никогда не принимал душ сразу после секса. Мне нравились его запах и ощущение липкости. Мне нравилось напоминание о том, что это сделал я. Но женщины всегда любили чистоту, по крайней мере, такие женщины, как Кара. Шлюхи, с которыми я обычно имел дело, конечно, тоже принимали душ, но делали они это из практических соображений. Они не могли разгуливать, источая ароматы своего предыдущего клиента, когда появлялся следующий клиент.

Я напрягся. Монотонный плеск воды перемежался с еще одним звуком. Всхлипыванием. Я оттолкнулся от кухонной стойки, вышел в коридор и остановился перед дверью ванной. Всхлипывания были очень тихими, такими, которые можно было заглушить шумом воды. Я не должен был их слышать. Кара плакала.

Я потянулся к дверной ручке, мои пальцы сжимали холодный металл до тех пор, пока я не ощутил боль в костях от напряжения. Я отпустил ручку и отступил назад. Почему она плакала?

Гнев захлестнул меня, обжигая сильнее, чем недавнее вожделение. Я развернулся и зашагал прочь от звука ее рыданий и не останавливался до тех пор, пока не оказался снаружи на крыльце. Обе собаки пошли следом и теперь наблюдали за мной с любопытством.

Я сжал руки в кулаки и уставился в ночное небо. Но это зрелище не было умиротворяющим, а тем более вдохновляющим. Для меня бескрайнее небо всегда казалось чем-то непостижимым. Чем-то, что я не мог контролировать или понять.

Кара, она тоже чем-то походила на ночное небо. Столь же прекрасная, в этом не было никаких сомнений.

Я мог контролировать ее, по крайней мере физически, но то, что происходило внутри этого существа с идеальным лицом… это было совершенно за гранью моего понимания. Ее ум работал так, как мой никогда бы не смог. Мне нравились простые вещи. Но с ней все было иначе. Как я мог постичь ее? Это было то, с чем я бы никогда не справился.

Я уставился на дверь. Если я сейчас войду, будет ли она все еще плакать?

– Черт! – прорычал я и пнул стену. Коко и Бандит отпрыгнули назад и настороженно посмотрели на меня. Гнев был привычной для меня эмоцией, в чем я находил некоторое утешение. Но сегодня вечером мне от него не полегчало. Я был зол на Кару, но не мог обрушить на нее свою ярость. Нет, я мог бы, но не хотел. И это все усложняло.

Она получила удовольствие. Я видел, как она упивалась им. Ее тело откликнулось на меня. Она застонала, отдалась наслаждению. А теперь она плакала.

Я был также зол и на себя! Мне должно было бы плевать на ее чувства. Я и раньше слышал, как люди плачут, слышал, как они умоляют и кричат от ужаса. И что с того, что эта женщина плакала? Ничего. Но этот факт ослабил мой гнев. Я снова пнул землю. Коко спряталась за стульями, а Бандит попятился еще дальше от меня.

Я опустился на колени и позвал их. Мои собаки никогда меня не боялись. После минутного колебания сначала Коко, а затем Бандит подошли и прижались ко мне. Я долго гладил их, и, наконец, часть бурлящего в моей крови гнева угасла. Вот почему я предпочитал компанию собак. Понять их было не сложно. Они показывали вам то, что чувствовали.