Я пожала плечами. Мне было плевать. Пицца была последней вещью, о которой я думала в данный момент. Было очевидно, что Гроулу я нравилась на физическом уровне, а на эмоциональном я так и не добилась успехов. Он всегда уходил после секса. Как будто ему претила мысль о физической близости после акта соития. Я понятия не имела, как это изменить. Хуже всего было то, что я на самом деле хотела быть рядом с ним. Наша физическая близость во время секса заставляла меня жаждать большего.
Гроул вздохнул.
– Закажу тебе с тунцом, – сказал он. – Тебе нужно хорошо питаться, иначе ты заболеешь.
По крайней мере, в каком-то смысле он беспокоился о моем физическом здоровье. Хотя он, скорее всего, всего лишь заботился о своей собственности.
– Не думаю, что причиной моей болезни может стать еда, – пробормотала я.
Гроул ничего не сказал, но я подумала, что, скорее всего, он понял, на что я намекаю. Трудно было сказать наверняка, так как взгляд ничего не выражал, а выражение лица всегда оставалось одинаковым. Он взял телефон и заказал две пиццы, даже не потрудившись одеться. Я с восхищением уставилась на его мускулистую задницу. Когда он обернулся, то впервые смогла прочитать, что вытатуировано у него на груди. Надпись, выведенная огромными черными буквами, гласила: «Я омоюсь кровью своих врагов, буду упиваться их страхом».
Своеобразный боевой клич, который пересекал широкую грудь Гроула. Почему он выбрал именно эту фразу? Чтобы напоминать себе о том, кем он был? Возможно, это как-то связано с тем, как он получил свой шрам, но я все еще не знала, как плавно сменить тему, чтобы он не отгородился от меня. Было очевидно, что ему не нравится говорить на эту тему. Гроул схватил с пола штаны и надел их. Моя футболка была порвана, и мне сейчас не хотелось надевать свои облегающие джинсы.
– Найдется футболка для меня?
На мгновение Гроул, казалось, был ошеломлен этой просьбой, но затем он направился в свою комнату и вернулся с черной футболкой. Он протянул ее мне с каким-то нерешительным выражением лица. Я взял у него футболку и натянула ее. Она доходила мне до колен, но в ней было максимально удобно. Я все время чувствовала на себе взгляд Гроула. Если я не ошиблась, у него было выражение сожаления на лице. Почему? О чем он думал?
Его лицо мгновенно вновь стало бесстрастным. Я подавила вздох и опустилась на диван. Гроул сел рядом со мной. Достаточно близко, чтобы я могла чувствовать его мускусный запах, смешанный с запахом секса, но не касаясь меня.
– Почему бы тебе не купить кухонный гарнитур, чтобы мы могли есть, как нормальные люди? – спросила я, когда стало ясно, что он не возражает против того, чтобы посидеть в абсолютной тишине. Его мысли, должно быть, были очень захватывающими, учитывая, сколько времени он проводил в раздумьях.
– Мне он был без надобности. Я не завтракаю и могу пить кофе стоя. И мы можем посидеть в гостиной, – сказал Гроул, указывая на стол перед нами.
– Я знаю, но было бы уютнее сидеть на кухне, чем перед телевизором за столом, который едва достает нам до колен.
Гроул пожал плечами.
– Мне многого не нужно.
Это было правдой.
– Ты что никогда не приглашаешь гостей?
– Мне некого приглашать.
– А как насчет семьи? – Я ступала на зыбкую почву, но пришло время узнать больше о человеке, который имел такую власть над моим телом.
– У меня нет семьи.
Но у меня была семья и мне нужно было вернуться к ним во что бы то ни стало. Я не могла себе представить, что навсегда останусь без своей семьи. От одной только мысли об этом у меня защемило в груди. Я бы сделала все, чтобы спасти семью, с которой меня разлучили. Я придвинулась немного ближе к Гроулу и прижала руку к его груди.
Гроул заглянул мне в глаза, сдвинув брови, затем опустил взгляд на мою руку. Казалось, он не знал, как реагировать. Я видела, что ему было неловко по тому, как напряглись его плечи, но он не оттолкнул меня.
– У тебя никогда не было семьи? – спросила это, чтобы отвлечься от беспокойных мыслей о моей собственной семье и о том, как мое собственное тело реагирует на Гроула.
Мои пальцы прошлись по шрамам на груди Гроула, шрамам всевозможных форм и размеров, которые обрисовывали карту его тела. Обвести рельеф его мышц это хороший способ успокоить нервы. Пока мои пальцы оставались в движении, поток моих мыслей, казалось, замедлялся.
– У меня была мать, – произнес он еле слышно.
Мои пальцы замерли на его ключице. Меня удивили его слова. Я, было, подумала, что он избегнет этой темы. Значило ли это, что он начал доверять мне?
Я подняла глаза, взглянув на его лицо, но он смотрел в потолок с непроницаемым выражением. Он не хотел, чтобы я видела его глаза, и это только подхлестнуло мое любопытство.
– Что с ней произошло?
Между нами очень долго царило молчание, и я начала беспокоиться, что упустила представившийся мне шанс завоевать доверие Гроула, когда он наконец произнес:
– Она умерла.
– Как? – спросила я. Рука Гроула машинально взлетела к горлу, но он не прикоснулся к себе. Казалось, он вообще избегал прикасаться к своему горлу, а не только к шраму.
