Это была ложь. Отец был не самым плохим отцом, но и хорошим он тоже не был. Он был слишком занят своей работой, чтобы проводить время со своими болтливыми дочерями. Я любила его и скучала по нему. Хотела, чтобы он был еще жив, и я простил его за то, что он сделал, потому что он, конечно, не мог понимать, к чему это приведет.
– Я не хочу ссориться, – тихо сказала я, сжимая мамину руку. – Я знаю, ты скорбишь, но в конце концов ты поймешь, что отец всему виной.
Мать уставилась на меня. Она больше не протестовала, но я могла сказать, что она еще не была готова признать ошибки отца. Его смерть все еще была слишком болезненной для нее.
Я решила сменить тему.
– Я знаю, что ты делаешь, что ты ведешь переговоры с Нью-Йорком от имени Фальконе.
– Откуда? – прошептала мама.
– Гроул сказал мне. Но это не важно. Ты чего-нибудь добилась?
Мать покачала головой.
– Я еще даже не разговаривала с Лукой Витиелло. До него трудно достучаться. Нью-Йорк не хочет иметь с нами ничего общего. – Мать коснулась своего лба. – Я не могу потерпеть неудачу. Если это произойдет, Фальконе сделает больно твоей сестре. Ума не приложу, что делать.
– Продолжать пытаться. Должен быть способ достучаться до Луки Витиелло. Я уверена.
Мать кивнула.
– Возможно. Я послала его жене письмо. Слышала, у нее доброе сердце. Она может быть нашим последним шансом.
– Не сдавайся. Мы что-нибудь придумаем, – твердо сказала я, взглядом пытаясь показать, что у меня есть план.
Мамины брови сошлись на переносице, но она не спросила, что я имею в виду. Она была умной женщиной. Мы должны были быть крайне осторожными со словами, которые произносили вслух.
Она указала на бутерброды, сложенные на столике. Сама сделала в попытке хоть чем-то себя занять. Скучаю по тем временам, когда она готовила для нас всех.
Я схватила бутерброд с лососем и откусила кусочек, затем улыбнулась.
– Это восхитительно.
Мама откинулась на спинку стула и смотрела, как я поедаю еще один бутерброд. Я проглотила последний кусочек, затем спросила:
– Мне было интересно, почему ты вообще покинула Нью-Йорк и оставила свою семью? В конце концов, ты был частью правящей семьи. Ты могла бы прожить там замечательную жизнь.
Нью-йоркская мафия может быть и считалась нашим врагом, но они никак не могла быть хуже Каморры.
Мать выглядела усталой.
– Была. Но мой брат был Доном, и характером он ничем не уступал Фальконе. Конечно, тогда я не знала, как жестоко Фальконе правил в Лас-Вегасе, иначе, возможно, я бы осталась в Нью-Йорке.
Затем она грустно улыбнулась и покачала головой.
– Хотя я была по уши влюблена в твоего отца и последовала бы за ним куда угодно.
Я коснулся ее руки.
– Как вы двое вообще встретились, если отец был одним из людей Фальконе? Семьи из Нью-Йорка и Лас-Вегаса тогда тоже ненавидели друг друга, не так ли?
Мать кивнула.
– О да, верно. Но Фальконе только что стал боссом, и его отец все еще имел некоторое влияние в городе. И старик хотел попытаться заключить мир с Нью-Йорком, поэтому они и послали твоего отца – он всегда умел быть дипломатичным. Фальконе бы все испортил, если бы попытался провести переговоры самостоятельно.
– Но они не пошли на мировую, верно?
– Нет. Сальваторе и Фальконе были слишком похожи. Они оба хотели сказать последнее слово, поэтому визит твоего отца в Нью-Йорк оказался бесполезным.
– Вы двое влюбились друг в друга.
– Да. За те три недели, что он пробыл в городе, он полностью покорил мое сердце. Я умоляла своих родителей позволить мне выйти за него замуж, но, конечно, они отказались, а Сальваторе был в ярости от того, что я посмела предложить такую ужасную вещь. Он выбрал для меня другого мужчину, но я не хотела никого, кроме Брандо, и поэтому твой отец забрал меня с собой, а Сальваторе сказал, что он сделал это в отместку за оскорбление Фальконе. Я не уверен, поверил ли Фальконе в эту историю, но он был счастлив возможности поглумиться над Сальваторе подобным образом, и поэтому мы с твоим отцом поженились через два дня после того, как покинули Нью-Йорк. Об этой вечеринке писали все газеты Лас-Вегаса и за его пределами. После этого о мире не могло быть и речи. Фальконе получил именно то, что хотел, и мы с твоим отцом тоже. В то время это казалось идеальным решением.
– Как ты думаешь, этот Лука Витиелло позволил бы нам остаться в Нью-Йорке? – спросила я еле слышным шепотом.
Мама коснулась моей щеки.
– Толком не знаю. Я видела его и его брата всего лишь раз, когда они были еще маленькими мальчиками.
– Ты навещала их? Но я думала, что это запрещено?
