Ее движения были грациозными. В Каре не было ничего приземленного, ничего дешевого. Она была девушкой, рожденной, чтобы стать принцессой, а теперь ее низвели до простой служанки. Возможно, Фальконе хотел отнять у нее все, но он не мог отнять ни ее воспитания, ни грации, ни красоты. Возможно, он надеялся, что я сломаю ее окончательно и бесповоротно, что она станет другой, потеряет себя. Но я бы такого не сделал.
Я был чудовищем. Так будет всегда. Но я мог бы оценить что-то ценное, что-то столь же ценное, как Кара, и я бы никогда не уничтожил такую женщину. Конечно я далеко не порядочный человек, но я пытался быть добрым по отношению к ней. Конечно, не так, как она того заслуживала, но я делал все, на что был способен. Хотя этого было недостаточно – я понимал это каждый день. Меня ей никогда не будет достаточно. Я недотягиваю до ее уровня и никогда не смогу дотянуть.
Она взяла галстук и подошла ко мне вплотную, ее сладкий цветочный аромат окутал меня, и я захотел зарыться лицом в ее длинные каштановые волосы.
Ее длинные изящные пальцы ловко завязали узел. Пальцы, предназначенные для того, чтобы держать хрупкие бокалы с шампанским и быть унизанными драгоценностями.
Закончив, она расправила галстук. Без колебаний или неловкости. Она была создана для того, чтобы быть женой человека, который каждый день носит костюмы. Иногда я ловил себя на мысли, не воображала ли она себя женой Козимо, которая завязывает ему галстук по утрам и приветствует поцелуем, когда он вечером возвращается домой. Она полюбовалась работой, затем посмотрела на меня своими чистыми голубыми глазами.
– Готово.
Никогда не чувствовал себя менее достойным ее, чем в тот момент. Платье, которое она надела, сидело на ней идеально, как будто было сшито специально для нее. Она была создана для коктейльных вечеринок и элегантных званых вечеров. Я же был достоин лишь грязных пабов и клубов в темных переулках.
Наши пути никогда бы не пересеклись, если бы не мстительность Фальконе. Страдания Кары подарили мне самую ценную вещь в моей жизни, и все же я не мог сожалеть об этом. Я был эгоистом. Был рад, что мне дали шанс заполучить кого-то вроде нее.
Я взглянул на свои часы:
– Нам нужно выходить.
Кара постучала пальцем по стеклу моих часов.
– Никогда бы не подумала, что ты принадлежишь к тому сорту людей, которые носят «Ролекс», – с любопытством прокомментировала она.
– Я и не принадлежу. Часы принадлежали Фальконе, и он подарил их мне в качестве подарка за хорошо выполненную работу.
Лицо Кары стало каменным, глаза сверкали.
– Как меня. – Горькая улыбка тронула ее идеальные губы, накрашенные красной помадой. – Но я не настолько ценный экземпляр, как эта штука у тебя на запястье.
– Ты стоишь больше, чем все, чем я когда-либо имел или когда-либо буду иметь.
КАРА
Он, очевидно, хотел сделать мне комплимент, но его слова все равно задели. Сравнение с часами не доставило мне удовольствия. Понимала, что ему невдомек, какой эффект произвело на меня его сравнение. Он пытался быть добрым ко мне, и это все еще удивляло меня каждый день.
Мы на мгновение замолчали. Затем Гроул прочистил горло:
– Нам нельзя опаздывать.
Я кивнула. Мне было все равно, если мы опоздаем. Все во мне противилось при одной мысли о том, что нужно идти на эту вечеринку, но я должна сохранять хладнокровие, если хотел пережить вечер, не выставляя себя в неловком свете.
Гроул направился к двери и отпер ее. Бандит и Коко проводили нас до порога и с осуждением наблюдали, как мы закрываем дверь.
Я осмотрелась вокруг. Через два дома от нас на крыльце расположилась пожилая парочка афроамериканцев. Я никогда не видела их раньше, и они выглядели слишком прилично для этой местности. Возможно, они прожили здесь всю свою сознательную жизнь, и только в последние несколько лет все пришло в упадок. Когда мы с Гроулом направились к машине, они повернули головы в нашу сторону. Должно быть, мы казались призраками, одетыми в наши лучшие вечерние наряды. У здешних обитателей обычно вообще не было поводов наряжаться. Гроул кивнул им в знак приветствия, и они кивнули ему в ответ, но затем быстро отвернулись.
К моему удивлению, Гроул открыл для меня дверцу своей машины, и я забралась внутрь, стараясь не зацепить подол платья.
Я сложила руки на коленях и начала тереть ладони друг о друга. Гроул выехал с подъездной дорожки. Мои пальцы стали ледяными, несмотря на относительно теплую погоду. Растирание не помогло, я поднесла ладони к лицу и подула на них. Гроул переключил внимание с дороги на меня.
– Что ты делаешь?
– Ничего, – быстро произнесла я.
Гроул схватил меня за руку, заставив вздрогнуть.
– Ты замерзла, – с удивлением произнес он.
– Меня целый день морозит. Наверное, нервы. – В тот момент, когда эти слова слетели с моих губ, я пожалела о них. Я не хотела признаваться в этом Гроулу.
– Нервы? – Я была рада, что у него не осталось иного выбора, кроме как переключить внимание на дорогу. – Никто не причинит тебе вреда.
Я невесело рассмеялась. Возможно, физический вред они мне причинить и не смогут, но как насчет морального?
