Его взгляд зацепился за шейный платок Марсдена. Прямо под узлом на белом льне его рубашки поблескивала нефритовая булавка. Точь-в-точь такая же, как он потерял в борделе. Нахмурившись, Винсент изучающе уставился на знакомый овальный камень.
- Эта булавка. Откуда она у тебя?
- Поднял с пола, милорд.
Этот голос. Низкий, хриплый, с едва заметным ист-эндским акцентом.
Голос Джейка.
Растерянность испарилась, сменившись отупляющим шоком. Винсент вытаращился на Марсдена.
Вот они: та же жажда, та же тоска, что отражались в глазах Джейка.
Стремительное и безжалостное, его накрыло желание. Винсент испуганно отшатнулся, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от Джейка - нет, Марсдена.
Иисусе! Это один и тот же человек.
Почему он не заметил раньше? Тот же рост, та же фигура, те же темные волнистые волосы. Правда, у Джейка они были длиннее, чтобы за ними было удобно прятать лицо, пока Марсден их не остриг. И щетина Джейка… на следующий день, когда они встретились в “Уайтсе”, Марсден был чисто выбрит. Темная комната, отсутствие привычных очков - Марсден нарочно все это подстроил.
Винсент почувствовал, как краска заливает шею и начинают гореть щеки. Закрыв глаза, он попытался сдержать подавляющую ярость, спрятать от чужих глаз. Ты на балу у тетушки. Тяжело дыша, так что раздувались ноздри, он повторял эти слова про себя.
Ты на балу у тетушки.
Ты трахнул своего друга, Марсдена.
Послышался звон стекла. Прохладная жидкость залила белые перчатки, одолженные дядюшкой.
- Прескотт? - Встревоженный голос Марсдена, будто издалека. - Я…
- Молчи, - перебил он, скрипнув зубами и все еще не открывая глаз, не в силах смотреть на него.
О, Господи. Марсден знал. Знал, чем Винсент занимался в борделе.
Паника сдавила грудь, не давая вдохнуть.
- Ты кому-нибудь рассказывал? - тихо спросил Винсент, боясь ответа, боясь, что он стал притчей во языцех, главным предметом насмешек в этом сезоне. Но какой человек мог сыграть столь злую шутку со своим другом?
- Нет, Прескотт. Никто больше не знает. Ну, мадам, конечно, все известно, и… и той шлюхе, Холли, но… больше никому.
Винсент едва слышал голос Марсдена сквозь яростный шум в ушах. Неудивительно, что эта шлюха над ним насмехалась. Она знала об обмане Марсдена. Зачем он это сделал? Как он догадался занять место Камерона? Винсент даже не подозревал, что Марсдена интересуют мужчины!
Волосы на затылке зашевелились. Казалось, все глаза в зале направлены на него. Будто они могли видеть его насквозь, и приговор уже вынесен.
Его отец тоже был сегодня здесь.
Каким-то образом Винсенту удалось удержать мучительный стон внутри.
Почему Марсден так с ним поступил? Что Винсент сделал ему, чтобы заслужить такое?
- Нам нужно поговорить. Но не здесь. - А где же? У него дома слуги. Слуги, которые и так больше него знают о том, что происходит в его собственном доме. Любой разговор с Марсденом могут подслушать. А потом слухи расползутся по всем домам Мейфэра.
По спине пробежала неприятная дрожь. Да, у него дома нельзя.
- У тебя. В час. - Может, к тому времени Винсент сможет смотреть на Марсдена так, чтобы не хотелось вышибить из него дух. Да, это самый верный способ заставить его молчать обо всем, но Винсенту не хотелось прибегать к насилию.
Он глубоко вздохнул: вдыхая через нос, выдыхая через рот, - заставил себя разжать кулаки и открыл глаза.
Закусив нижнюю губу, ту самую полную губу, которую Винсент прикусил неделю назад, Марсден кивнул. Если раньше он казался бледным, то сейчас вообще походил на привидение.
“Вот и славно, - с извращенным удовлетворением подумал Винсент. - Пусть боится”.
- Знаешь адрес? - спросил Марсден.
Винсент развернулся, не обращая внимания на того, кого еще недавно называл другом.
Глава Шесть
Кончик ключа соскользнул с медного замка, оставив глубокую борозду на деревянной двери. Ругая трясущиеся руки, Оливер с силой сунул ключ в замок. На этот раз получилось.
Кто-нибудь поумнее наверняка выбрал бы дорогу подлиннее. Такую, чтобы оказаться перед парадной дверью много позже назначенного времени. Но что сделал Оливер? Отправился прямо домой.
Не терпится попасть на казнь, да? Даже чересчур.
Покачав головой, он пересек темную гостиную своей холостяцкой берлоги и зажег свечу. Золотистый свет залил неопрятную комнату во всей ее “красе”: коричневый кожаный диван, газеты, рассыпанные по комковатым, но удобным подушкам; журнальный столик красного дерева с томиком Шекспира, заткнутым под одну из ножек, чтобы не качался; исцарапанный пузатый комод рядом со старым мягким креслом и полы, которые сто лет не полировали, потому что Оливер не мог позволить себе горничную. Выцветшие обои с двумя большими прямоугольными пятнами - там, где раньше висели пейзажи.
Оливер поморщился. Боже, в какой дыре он живет.
Ну, это, конечно, не совсем дыра, но чертовски близко к этому, особенно, если сравнивать с богатым беленым домом Винсента.
