— Я не знаю… Но это не любовь мужчины к женщине, это точно… Я знаю, что это такое, у меня это было с Лизой, твоей матерью… А к Анне совсем другое… Так что можешь не ревновать понапрасну…
— А она тебя любит? — не сдавался Александр.
— Саша, она любит Якова, своего мужа, а не меня. И это тоже совершенно точно… И тебя как мужчину она не полюбит… Не стоит тешить себя напрасными надеждами… Она счастлива с Яковом, и ей не нужен никакой другой мужчина…
— А Анна, она потом сильно распереживалась, когда узнала, что садовника убили? В обморок не падала?
— Она нет, а вот графиня чуть не упала… А Анна один раз проснулась от того, что увидела кошмар…
— Она тебе это сказала?
— Нет… я сам услышал ее крик…
— И ты пошел узнать, что случилось?
— Конечно, пошел… Сделал ей горячего чая, чтоб успокоилась… — о том, что перед этим он держал Анну в своих объятиях и гладил по спине, Саше знать было совершенно не нужно.
— То есть ты сразу пошел за чаем?
— Ты о чем?
— Да ладно… Так бы ты сразу за чаем и побежал, если бы увидел, как ей плохо… Посидел ведь с ней… за руку, наверное, подержал… как всегда… Или скажешь, что этого не было?
Ливен-старший пожал плечами, мол, что Саша хочет, пусть то и думает.
— Павел, скажи, только честно… что ты чувствовал, когда тогда обнимал Анну? — Александр пронзил Павла своим взглядом.
— Ч-что? — пробормотал Павел… - Саша… о чем ты говоришь?
— Я спросил, что ты чувствовал, когда обнимал ее тогда… — четко повторил свой вопрос Александр, все еще не отводя взгляда.
— Что я мог чувствовать кроме страха и беспокойства за нее и желания ее защитить? — Павел понял, что обмана сын не примет.
— Но ты же мужчина.
— Я прежде всего человек, нормальный человек, который видел, что другому плохо, очень плохо… и что он нуждался… в том, чтоб его успокоили и утешили… Все.
— И поэтому ты решил, что не любишь ее как женщину? Так как она не… взволновала тебя? Что ты не чувствовал ничего… как мужчина? — допытывался Александр.
— Саша, никаких других ощущений кроме тех, что я сказал тебе, в такой ситуации быть просто не могло… Это совершенно не тот случай, когда мужчина чувствует… прилив желания, когда обнимает женщину… которая его, как ты выразился, волнует…
— Павел, я дурак, если я не могу понять, о чем ты говоришь? — нахмурил брови Саша.
— Ты отнюдь не дурак. Просто пока в твоем понимании у объятий может быть только одно… назначение — почувствовать женщину ближе… почувствовать влечение к ней… Но ведь родители обнимают своих детей, родственники друг друга… И в какой-то ситуации мужчина тоже может обнимать женщину совершенно без… плотских мыслей… как, к примеру, ребенка, который нуждается в утешении… как человека, которому нужна помощь… как я тогда обнимал Анну… Теперь понимаешь?
— Я… пытаюсь… И все же она красивая женщина… как так…
— Ну попробуем по-другому… Наталья Николаевна красивая?
— Очень.
— Я тебе сказал, что она чуть не упала в обморок. Я ее подхватил, помог ей сесть в кресло. Если б она рядом с тобой стала оседать на пол, ты бы позволил ей упасть?
— Нет, конечно. Тоже бы ей помог.
— Так чтоб помочь, приобнять бы пришлось… А то и на руки взять, если бы чувств лишилась… Ты что же в этот момент про… ее прелести бы думал… как они тебя волнуют?
— Павел, да ты… соображаешь, что несешь?? Она же твоя любовница! Твоя! Не моя! У меня что своих нет? Зачем мне вообще про ее прелести думать??
— Ну, а мне зачем про Аннины? Она же любовница, точнее жена Якова, не моя, — засмеялся Ливен. — Мне подобных мыслей и о графине хватает… Вот ее прелести меня волнуют, да еще как… но не Анны…
— Павел, ты говоришь, что Анна любит только Якова… Как же тогда она позволила тебе обнимать себя?
— Во-первых, она была в таком состоянии, что кроме своего кошмара думать о чем-то вряд ли могла вообще… Во-вторых, она не видит во мне мужчины, если можно так выразиться. Для нее я только друг и родственник, поэтому она и принимает… мои знаки внимания… принимает… без опасения, что это может быть… вниманием другого рода… которое совершенно непозволительно… И я сказал ей об этом сразу же, прямо… что как мужчина я к ней интереса не испытываю…
— Ты сказал ей такое??? Павел, как ты мог сказать такое женщине??? Это же… оскорбительно…
— Саша, что в этом оскорбительного? В том, что к неродной племяннице у меня только родственные чувства? Оскорбительно — это наоборот то, если б она интересовала меня как женщина. Чего ни в коем случае быть не должно… Знаешь, я сейчас подумал… У нас такие… смешанные чувства потому, что у нас в семье не было женщин, я имею в виду сестер, кузин, племянниц… тех, с кем бы мы общались… и у нас нет опыта подобных отношений… У тебя, например, есть двоюродная племянница Каролина, внучка Евгения. Но ты ее даже ни разу не видел да и вообще вряд ли бы вспомнил, что она есть… А если бы Евгений и Михаил общались с нами и их жены и дети тоже, у тебя было бы две тетки, одна двоюродная сестра и одна племянница, последняя примерно твоего возраста.
— Да? Может, съездить познакомиться?
