— Я жалел о подобном только в один раз в жизни — что я не мог быть официальным мужем Лизы, с которым она была бы повенчана… Про расставание с женщиной… Вот когда я сейчас рассказал тебе об Амели, о ком не рассказывал никому кроме Дмитрия — естественно очень много лет назад, я подумал, что… мне следовало бы тогда… проявить себя настоящим мужчиной, который принимает решения сам или хотя бы пытается делать это… а не просто просить Амели… изменить ее решение… Что же это за мужчина, который позволяет женщине, в которую влюблен, выйти замуж за другого? Это не мужчина, а… какой-то безвольный мальчишка…
— Павел, ты слишком строг по отношению к себе… Ты ведь тогда и правда был мальчиком… ну, молодым человеком…
— Аня, если молодой человек… вступает в плотскую связь с женщиной, он уже не мальчик. Нет, я не только про… но и про то, что он берет, точнее обязан брать, на себя ответственность за эти отношения — сколько бы лет ему не было. Вот это поведение мужчины, а не мальчика… А я поступил, скорее всего, как… обиженный юнец… Да, пострадал, пожалел себя, поплакал… и пошел искать утешения с другими женщинами…
— Ну а что ты бы мог сделать? Ты ведь сам сказал, что жену бы ты содержать не мог…
— Да, на тот момент не мог. Но мог несколькими годами позже. А что касается того, что Амели так хотела ребенка, которого не могла иметь, так я мог бы предложить ей потом взять маленького на воспитание… Делают же так пары, которым Господь не дал детей… Но… с другой стороны… если б я так сделал, в моей жизни не было бы Лизы, я имею в виду как моей жены… и не было бы Саши… А это я бы не променял это ни на что другое в жизни…
Анна узнала о Павле много… очень много… Она поняла… даже правильнее будет сказать, почувствовала… каким был Павел, настоящий Павел Ливен… Он не был дамским угодником… по сути… Светский волокита — это образ и стиль поведения, который он избрал… чтоб по-возможности не давать повода для того, чтоб его сердце было разбито в очередной раз… И каким по какой-то причине он хотел, чтоб его видела и она… На самом же деле он был мужчиной, который… всегда очень хотел иметь семью — свою собственную семью, с любимой женой, с ребенком и, скорее всего, не одним… Но судьба не была к нему столь щедра, чтоб подарить ему подобное счастье… И он довольствовался тем, что ему было дано… любимая женщина и любимый сын, формально принадлежавшие другому мужчине, пусть и родному брату… Но даже в этом случае он считал, что у него была семья… хоть такая… если иначе было невозможно… А после… когда эта семья… перестала существовать… никогда не было женщины, которую он бы… позволил себе полюбить… так как боялся, как бы снова не пришлось страдать… Только женщины, для которых он был лишь кавалером с титулом, и которых он выбирал в качестве метресс потому, что так было… положено… У князя должна была быть если не жена, так хоть любовница… Она поняла, как он был одинок… и несчастен…
После долгой паузы Анна наконец сказала:
— Паули, какой же ты несчастный…
Он рассказал Анне много… очень много… Ни с кем раньше он не делился подробностями своей личной жизни так, как с ней… потому что кроме Дмитрия в его жизни никогда не было человека, с которым он бы чувствовал себя… свободно и комфортно… чтоб говорить о подобных вещах… Он видел, что Анна поняла… точнее почувствовала, каким он был на самом деле — не менявшим женщин светским волокитой, таким, как хотел бы, чтоб его видели в обществе… и каким хотел предстать и перед ней… а мужчиной, который так жаждал, чтоб в его жизни была та женщина, которую бы он любил и с которой имел бы детей… с которой прожил бы всю жизнь как семейный человек… не посмотрев в сторону других женщин… поскольку кроме нее ему не была бы нужна ни одна другая… И что такой женщины кроме Лизы в его жизни никогда не было… возможно, потому, что он… боялся, что ему снова пришлось бы пройти через… боль и страдания… а это было больше, чем он мог вынести… И что он был одиноким человеком…
Единственное, что Анна не поняла — что он не был несчастным… потому что в его жизни была она… та, которая собрала из осколков и согрела его замерзшее разбитое сердце… не будучи при этом его… возлюбленной…
— Ну это ты преувеличиваешь… Я не могу быть несчастным, у меня есть Саша… и не только… — сказал он и добавил про себя «у меня есть ты».
В малой гостиной появился Матвей, он доложил Его Сиятельству, что ужин был готов и его можно было подавать. Павел с Анной переместились в столовую… И начали ужин… в полной тишине…
========== Часть 33 ==========
Как показалось Ливену, Анна выглядела не только задумчивой, но и печальной.
— Анюшка, родная моя, я тебя расстроил? — не выдержал он молчания, когда они перешли от мясной закуски к поданной Матвеем осетрине с грибами, дворецкий не прислуживал за столом постоянно, а ждал распоряжений князя в буфетной. — Наговорил слишком много, да? Ты, наверное, думала про меня лучше… А я разочаровал тебя… оказался не таким, как ты себе представляла… А я… вот такой… такой, какой уж есть… Прости меня… Я не хотел… испортить вечер…
