— Было однажды. Одна дама уехала в тот же день, что и приехала. Неуважение к моим людям я считаю неуважением к себе. В обществе она никогда не позволяла ничего подобного, поэтому я и предположить не мог, что слуг она за людей не считала. Но, как оказалось, она из тех, про кого говорят «из грязи в князи». Некоторые люди, поднявшись высоко в обществе, считают чуть не своим долгом унизить тех, кто стоит ниже их, а уж слуг и вовсе третируют по полной… просто чтоб чувствовать свою значимость в своих собственных глазах. К сожалению, «медные трубы» могут пройти не все.
— Дядя Павел, Вы ведь не опасаетесь, что Яков станет таким?
— Нет, конечно. Яков не из тех людей, кто жаждет возвыситься любым способом, а потом смотреть на других сверху вниз, а то и ноги о них вытирать. Если б он был таким, это уже давно можно было видеть по его отношению к подчиненным на службе. Да, он может быть резким, может вспылить, но намеренно унизить, чтоб почувствовать свою власть, это не в его характере. И сейчас он другим не станет. Его Милость не превратится в сволочь, это определенно… Хотя с другими людьми такое бывает.
Княжеская карета подъехала к станции, Демьян сходил в здание станции и уладил вопрос с билетом для Ее Милости Анны Викторовны, которая должна была ехать в откупленном Его Сиятельством купе, билетом для себя в другой вагон и перроными билетами для всех. Демьян и Трофим сняли с кареты один из сундуков князя. Анна видела, каким тяжелым был сундук — слугам пришлось поднатужиться, чтоб не уронить его. Его Сиятельство вытащил из сейфа кареты ее шкатулку с украшениями и, поколдовав над замками сундука, поместил ее внутрь него, а затем достал небольшой чемоданчик и сакваяж. Сундуки у князя были весьма примечательные — с вензелями, окованые ажурным железом, с замками, каких Анна раньше не видела… Павел увидел любопытство Анны.
— Да, такие трудно украсть — Демьян и Трофим с трудом поднимают их даже пустыми, а они мужчины сильные, и вскрыть их почти невозможно, так что за свой багаж в дороге я спокоен — что в карете, что в поезде.
Прибыл поезд, из синего вагона, соседнего с тем, где им предстояло ехать, на перрон вышел богато одетый господин и, увидев князя, поприветствовал его, приподняв шляпу, Ливен сделал в ответ то же самое. Поезд стоял на станции всего на несколько минут, и Павел с Анной поспешили в свой вагон. Вагон, в котором князь Ливен занимал целое купе, был явно для богатых пассажиров. Князь поставил чемоданчик на свой диван, а саквояж с дорогой тростью взял с собой.
— Дядя Павел, Вы оставляете чемоданчик без присмотра?
— Аня, за чемоданчиком, думаю, присмотрят, кроме того, там ничего ценного, о пропаже чего я мог бы пожалеть. А сейчас мы с тобой должны пойти в ресторан. Я увидел, что в поезде едет один мой знакомый, и мне хотелось бы встретиться с ним. Позволь мне представить тебя ему. Но прошу тебя, не вмешивайся в то, как я это сделаю.
Господин, которого они видели на перроне, уже ожидал их в ресторане.
— Граф Мусин Василий Львович, — привстал Его Сиятельство и улыбнулся, почему-то он напомнил Анне кота.
— Анна Викторовна, — коротко представил Анну Ливен своему знакомому.
— Анна Викторовна, очарован, очарован, — граф поцеловал Анне руку. При виде ее перстня, улыбка на его лице сменилась выражением удивления.
— Князь, Вас можно поздравить?
— Можно, — улыбнулся в свою очередь Ливен.
— Не ожидал…
— Сам не ожидал.
— И когда же?
— Пару месяцев назад.
— И держали в тайне?
— Просто не распространялся.
— Анна Викторовна, Павел Александрович был не в праве прятать такую прелестную супругу от общества.
— Супругу?? — зарделась Анна.
— Граф, Анна Викторовна — супруга моего племянника, — разъяснил Ливен, еле сдерживавшийся, чтоб не рассмеяться.
— Супруга племянника? — озадаченно посмотрел граф на Ливена, а затем на Анну Викторовну.
— Да, сына моего брата, Дмитрия Александровича.
— Александр женился? Ему же, как мне кажется, всего лет восемнадцать… Анна Викторовна, извините, что этот разговор мы затеяли при Вас… Но не слишком ли юн Александр для женитьбы?
— Я не говорил, что это Александр. Это старший сын Дмитрия Александровича, ему под сорок, так что он точно не был юным женихом, Анна Викторовна — его жена. Меня можно поздравить с тем, что у меня появилась такая замечательная племянница…
— Жена сына Дмитрия Александровича… которому сорок? — казалось, что до графа Мусина медленно начала доходить суть разговора. — Но как такое возможно? — его взгляд был обращен на перстень Анны Викторовны.
— Мой брат благословил этот брак перед своей кончиной, — пояснил Ливен. — Для него было очень важно, что его сын женится по любви. Поэтому Анна Викторовна получила от князя перстень Ливенов.
