— Бывает. В свете есть много тому примеров… Я расскажу Вам про один, это о моей хорошей знакомой. Она была молоденькой барышней из дворянской нетитулованной семьи, но с завидным приданым. Он — старший сын графа, на двадцать с лишним лет ее старше, у него тогда была дама, в которую он был влюблен, но явно не из того круга, который бы одобрил старый граф. С кем его сын проводил ночи, ему было безразлично, а вот кто ему подарит законного внука, следующего носителя титула — очень. В общем, старый граф, который уже был не так здоров, решил женить сына, и выбор пал на мою знакомую. С обоих сторон родители были весьма довольны возможной партией для детей. Дочь получала титул графини, сын графа — приданое и юную невинную барышню, которая, естественно, не имела скандальной репутации его любовницы. Но ему самому не была нужна неопытная барышня, а ей — светский волокита на двадцать лет ее старше, за которым тянулся хвост любовниц… Но у обоих хватило ума не начинать семейную жизнь со ссор, взаимных упреков, а тем более ненависти… Сохраняли нейтралитет, стали узнавать друг друга, выделять те черты, которые им импонировали… Он был доброго нрава, балагур, очень интересный собеседник, разбирался в искусствах, в литературе, умел вести себя с дамой — делать комплименты… ну и, конечно… другое… Моей знакомой такой… кавалер понравился. А он открыл для себя, что жена у него не девочка, едва вышедшая из юношеского возраста, и не пустогодовая кокетка, которых в свете более чем достаточно, а весьма умная и образованная молодая особа, и к тому же чувственная… Он не ожидал, что недавняя барышня, а не только дама с опытом могла желать мужской ласки… В общем, приноровились друг к другу… А потом она оказалась в положении, тут уж у него чуть ли не ум за разум зашел — как же, первый ребенок в сорок с лишним лет ожидался. Он с нее пылинки стал сдувать, окружил ее всяческой заботой, чуть ли не на руках носил везде… Ну и пропал, как говорится. И у нее к нему чувства появились… Живут в браке уже лет двенадцать, оба счастливы, трое прекрасных детей… А ведь могло бы быть и совсем по-другому, если б оба сами не постарались в этом поначалу насильственном браке найти свое счастье… Но, конечно, более высокие шансы на счастье в тех браках, где супруги сами выбрали друг друга и поженились по любви… У Вас ведь так в браке, Анна Викторовна?
— Да, именно так. Я спросила Вас просто из любопытства, мне было интересно, есть ли шанс у моей знакомой…
— Как я сказала, если оба захотят этого, почему бы нет… Анна Викторовна, за беседой мы и не заметили, как скормили уткам весь хлеб. Не желаете вернуться в дом?
— Я только на минуту — возьму какую-нибудь книгу в библиотеке и обратно в сад. Сегодня замечательный день, и мне не хотелось бы сидеть в комнате.
Анна посмотрела книги в шкафах, но так и не смогла выбрать ни одной, книг было слишком много, и она решила позже спросить у Павла, есть ли какие-нибудь, которые он мог бы посоветовать ей прочитать. Дверь в кабинет князя была открыта, и Анна заглянула туда. В кабинете была Марфа:
— Ваша Милость, пока Его Сиятельства нет, я тут прибираю.
Марфа вытирала комод, на котором стояли снимки. Только мужчины, только Ливены. Дмитрий Александрович, Павел и Саша лет четырнадцати-пятнадцати. Александр явно больше походил на Павла, чем на Дмитрия. Павел и Александр — кровные отец и сын, видимо, один из недавних снимков. Павел и Яков — ее любимый снимок, где они были так похожи, если не видеть Дмитрия Александровича. Да, мужчина уже в возрасте, но с ним у Якова гораздо больше сходства.
— Ваша Милость, бывает же так. Как Яков Дмитриевич на своего батюшку Дмитрия Александровича похож, просто одно лицо. Сразу видно, что его сын, тут и гадать нечего, — словно прочитала ее мысли Марфа.
— А ты видела Дмитрия Александровича?
— Конечно, он же приезжал к нам иногда.
Анна хотела поговорить с Марфой о настоящем отце Якова, но зашел дворецкий и сказал ей заняться кладовкой на втором этаже и найти для Его Сиятельства коробку, в которой были какие-то заметки, как только она закончит в кабинете. Анна посчитала, что ей лучше удалиться — вряд ли бы Павлу понравилось, что она своими разговорами отвлекала слуг от работы.
