Марфа была красивой женщиной… особенно когда он привез ее от Пшеничникова — в самом расцвете женской красоты… Настолько красивой, что ему казалось, что иной «благородный господин» не посчитал бы зазорным вступить с ней в связь — нет, не на одну ночь, а в длительные отношения, сделать ее своей конкубиной, а если у него хватило бы смелости нанести вызов обществу, то и женой… И если б кто-то из его знакомых положил глаз на его красивую прислугу и был бы готов к серьезным отношениям, он был бы рад устроить ее жизнь… Он подозревал, что Марфа появилась от связи, в которой хотя бы один из любовников был не из простых, а, скоре всего, даже оба, но никому из них девочка, плод их греховной связи, была не нужна, поэтому и подкинули ее тем, кто бы мог ее взять… И он надеялся, что уже взрослая Марфа, очень красивая женщина, будет нужна порядочному мужчине с добрым нравом, который мог бы позаботиться о ней… как о женщине… и сделать ее счастливой… Марфа была не только красивой, но и умной, доброй и сердечной женщиной и могла бы стать хорошей спутницей жизни для мужчины с определенным положением, а что до нехватки образования и манер, так он видел, каких внезапных наследников состояний, бывало, привозили из глухих мест, и ничего, и на таких наводили светский лоск, было бы желание…
Но вышло совсем по-другому… Вскоре после приезда Марфы он пригласил троих своих знакомых на выходные и понял, что светские повесы увидели ней только возможную легкую добычу для забав на то время, что они были в гостях у Его Сиятельства, правда, никаких действий не предпринимали, только обсуждали вслух ее прелести, не более… Но на второй день один воспылавший страстью гость все же попытался пристать к Марфе, однако отпустил ее, увидев гнев в глазах князя. Не найдя более подходящего довода, чтоб охладить его пыл, Ливен сказал ему, что Марфа его женщина, и что он не потерпит, чтоб кто-то протягивал к ней руки. У того ходока оказались не только длинные руки, но и длинный язык. И он высказал Марфе, что если она обслуживала своего хозяина, то могла бы не ломаться и обслужить и его гостей… Это он узнал от самой Марфы, застав ее плачущей во время уборки одной из гостевых спален и выпытав у нее причину ее слез.
— Ваше Сиятельство, Вы сказали этому человеку, что Вы… пользуетесь мной… Но ведь этого никогда не было…
— Марфа, этого не было и никогда не будет. Какой бы красивой женщиной ты не была. Тебе не о чем беспокоиться. Это против моих правил заводить отношения в своем собственном доме, для меня это неприемлемо. Не потому что я считаю, что вступить в связь женщиной из прислуги — это унизить себя, а потому, что прислуга — люди подчиненные своему хозяину, они боятся, что могут чем-то разгневать его, и будут терпеть даже то, что не нравится… а то и вовсе противно… Я никогда не позволю себе ничего с женщиной, которая была бы зависима от меня или считала бы себя обязанной мне чем-то… Но этому человеку это знать необязательно. Сейчас при других гостях выставить его из своего дома я не могу, это вызвало бы еще больше… сплетен… Но к себе я его никогда больше не приглашу. Мне не нужны гости, которые ведут себя под моей крышей как похотливые скоты… И если вдруг еще кто-то хоть раз попытается принудить тебя к чему-либо, немедленно скажи об этом мне. Такого бесчинства я в своем доме не потерплю…
Тот разговор состоялся около пятнадцати лет назад. К его радости, проблем с гостями, ищущими плотских развлечений в его доме, больше не было. По той причине, что он стал намного тщательнее отбирать людей, которых приглашал в свой дом. Зачем ему такие гости, которые совершенно не уважают его? Если для кого-то прислуга не была человеком, то для него была и имела право… выбирать себе кавалеров сама… а не быть игрушкой для сладострастых господ… И Ливен знал, что… воздыхатели у Марфы за эти годы были, но не из «благородных» — управляющий соседнего имения, гувернер, который служил у других соседей… и его собственный камердинер Демьян. Мужчины были приличные, обходительные, серьезные, но не один из них мужем Марфы так и не стал… Он предполагал, что Демьян был бы не прочь вступить с Марфой и в законный брак, но поскольку его обязанности были намного больше, чем только камердинера князя, он не хотел связывать себя брачными узами, чтоб Марфе потом не было еще больней, если б с ним что-то случилось… А случиться могло что угодно… По этой же причине он, вероятно, и предпочитал, чтоб их отношения не были у всех на виду… И Ливен уважал его решение… И был уверен, что даже если Марфа уедет на несколько месяцев в Затонск, Демьян не станет искать развлечений на стороне, это было совершенно не в его характере.
— Так что, Марфа, из-за своих… амуров с Демьяном не переживай… Все у вас будет хорошо…
— Так сейчас, когда Вы, Ваше Сиятельство, все расписали… конечно, и переживать не о чем… А до какой… степени с Анной Викторовной про отношения-то говорить можно?
