— Рыжие девушки, мертвые с ледяными глазами. Поймите, я не знаю, как и почему, но уверенна все это связанно со мной и моим прошлым. В голове будто была стена, но теперь она стала истончаться, и иногда те или иные события пробуждают отрывки старых воспоминаний, позволяя заглянуть за ту преграду, мешавшую мне прежде.
Издав тяжелый вздох, женщина опустилась на стул напротив, подвинув ко мне горячую кружку.
— Я должна узнать хоть что-то, — совершила еще одну попытку разговорить Шарлотту.
— Не знаю, смогу ли помочь.
— Но вы можете хотя бы ответить на вопрос, кто та вторая мисс, с которой вам удалось встретиться. Ведь это моя сестра, не так ли?
Услышав это, руки женщины, подносившие чашку ко рту чтобы сделать глоток, затряслись. Капельки чая разбрызгались по и без того не чистой скатерти, при этом глаза Шарлотты расширились, а рот широко раскрылся. Все это походило на приступ эпилепсии.
— Что с вами?
Подскочив со своего места, я попыталась помочь бедняжке.
— Вам плохо? Вы больны? Где мне взять таблетки? — вопрошала я, глядя на трясущееся тело старушки.
Подняв руку, она указала на один из кухонных шкафчиков. Оказавшись в два счета возле него, попыталась отыскать лекарство. Но вместо бутылочки со снадобьем, я обнаружила лишь листы с пергаментом и старое чернильное перо.
Вопросительно взглянула на Шарлотту. Та поманила меня обратно. Речь к ней так и не вернулась. И тут мне пришло озарение.
— Заклятье безмолвия, — наконец догадалась я.
Женщина кивнула. Ее морщинистая рука забрала раритетные пергамент и перо и принялась что-то старательно выводить.
— Постойте, не надо! — вскричала я. — Это может навредить вам, столь сильная магия накладывает запрет и на такие действия тоже, это может убить вас.
Я попыталась вырвать перо, но было поздно. Последняя буква была дописана, а мозаика начала потихоньку складываться. По крайне мере стало ясно, внезапная перемена в поведении Криса. Ему не составило труда сложить два и два, как только я рассказал историю о старой экономке и о том, что в его доме, она встретила мою сестру.
«Виктория…» — бывшая невеста Кристиана Моро. Та, кого боготворила мать и отец этого грубияна. И та, кто мог что-то знать о моем прошлом.
Красная капля упала на пергамент, пока я не верящими глазами снова и снова перечитывала имя.
По щеке экономки текла кровавая слеза.
— Нет, только не это.
Схватив свою сумочку, которую так кстати прихватила с собой, вытрясла все ее содержимое на стол и стала судорожно перебирать бутылочки со снадобьями. Запасы значительно поредели, но я надеялась, что тут найдется хоть что-то.
На мое счастье обнаружила полбутылочки кораллового, он помогал погрузить человека в лечебный сон ровно на сутки, за это время даже серьезные травмы реанимировались, и человек просыпался практически здоровым. Вещь, конечно, очень дорогая, и я оставляла это на самый крайний случай. Но, видимо, он и наступил.
Чуть ли не силой затолкав зелье в Шарлотту, прибывая в полнейшем стрессе, уложила старушку на потрепанный диван и удалилась, предварительно оставив записку
«Благодарю за то, что вы сделали. И за вашу любовь ко мне с детства. Когда вы очнетесь, я буду уже далеко и больше вас не потревожу»
Стоило мне взглянуть на высокую железную дверь больницы как в груди, словно сжался змеиный клубок. Он мерзко извивался, не оставляя надежды на то, чтобы и дальше держаться отстраненно. Особенно после того, что я узнала от Шарлотты. Моро же все это время пропадал, объявившись лишь под вечер, как ни в чем не бывало. Его звонок поначалу взбесил, но взвесив, решила, что помощь лишней не будет, а наорать всегда можно. Назначила ему встречу прямо возле дома Фридера, небезызвестной ментальной лечебници.
Я смотрела вперед, боясь сделать даже шаг. Крис ободряюще сжал мое запястье. Бросив удивлённый взгляд на это неуклюжее движение, решилась. Даже просто находясь рядом, Моро умудрился вселить в меня уверенность.
Может, я готова идти лишь ему на зло, чтобы не казаться слабой. А может, потому что никто и никогда так просто не стоял за моей спиной. Удивительное чувство, знать, что тебя готовы поддержать, что есть в мире кто-то, кому не все равно. Во всяком случае, хотелось верить именно в это.
Немного поддержки от малознакомого, но отчего-то ставшего нужным мужчины и вот уже решительно шагаю по узкому коридору, стараясь не замечать угнетавшую серую обстановку. Кого вообще здесь можно вылечить? Уж не от депрессии точно. Не смотря на чистоту и аккуратность, ощущения уюта в палате не было, наоборот становилось даже жутковато.
— Прекрати так делать, — шепнула я, хмурясь.
— О чем ты?
— Твое молчание. Оно напрягает.
Сглотнув застрявший в горле ком, вошла.
Мама сидела лицом к окну, отчего я не сразу поняла, что ее глаза прикрыты. Застыв в нерешительности, обернулась к Крису. Кажется, он чувствовал себя еще менее свободно в этом месте, чем я. Но Моро позволил лицезреть это лишь секунду. Заметив мою мольбу, он шагнул вовнутрь.
Афелия? Нам нужно с вами поговорить. — Мужчина полностью настроился на рабочий лад, движение стали уверенными, а голос жестче.