– Боже упаси! Кругом люди! И у всех ко всему интерес! В наше время лучше не спешить. Итак, товарищ Пестов…
– Садитесь, Лазарь Аронович. Чем разрешите вас угостить.
– Только вашим вниманием, товарищ Пестов. Хотя должен признать, что внимательны ко мне с первых минут встречи. О вас, как о специалисте по золоту, я буквально наслышан досыта. О вас говорят все, но не всегда одинаково. Одним вы нравитесь, другим нет. Но, в общем, вы личность с большой буквы.
Штайнкопф, замолчав, потирая руки, прошелся по горнице и тихо спросил:
– Товарищ Бородкин на прииске?
– Нет. С утра сегодня подался на Серафимовский. И еще не вернулся.
– Жаль.
– Он вам нужен?
– Собственно он и является той причиной, из-за которой я свел с вами знакомство. Видите ли…
– Слушаю вас.
Пестов наблюдал за лицом собеседника. Его глаза то становились прищуренными, то расширялись, и в них вспыхивали искорки, отчего они становились молодыми и пытливыми.
Жесты собеседника как бы дорисовывали произносимые слова, хотя левая рука чаще всего перебирала в пальцах золотые брелоки на цепочке от часов, протянутой из карманчика в карманчик жилета.
– Прежде всего, разрешите поставить вас в известность, что до Пятого съезда партии считал себя в рядах меньшевиков, но теперь, внимательно продумав революционное кредо товарища Ленина, решительно считаю себя большевиком. Может быть, в настоящем разговоре это не так существенно, но все же между нами должна быть партийная ясность, ибо мы прежде всего революционеры.
– Какое дело у вас к Бородкину?
– Нет, мое дело к вам, товарищ Пестов, но о товарище Бородкине. Я перед вами как исполнитель данного мне поручения подпольным комитетом Златоуста.
– Понимаю.
– Скажите, у вас в комнатах можно курить?
– Сделайте одолжение.
Штейнкопф вынул из кармана пиджака серебряный портсигар, взяв из него папиросу, закурил.
– И снова мне приходится быть с вами откровенным до конца, сообщив, что мой салон в Златоусте популярен у всех его уважаемых особ самых высоких рангов. Среди моих клиентов сам управитель, все инженеры, господин Тиунов, духовенство и, конечно, купечество. Не скрою, что пользуюсь уважением даже господина Новосильцева. Все только потому, что обладаю большой практикой парикмахерского дела. Из сказанного мною вам понятно, что именно в мой салон стекаются самые неожиданные новости со всей губернии, не говоря уже о наших городских сплетнях, включительно до самых интимных. Естественно, не проходят мимо ушей и все разговоры о делах золотопромышленников. Вы слушаете меня?
– Внимательно, Лазарь Аронович.
– Вам, конечно, хочется скорей узнать, какая у меня новость о Бородкине?
– Конечно.
– Сейчас я вам о ней скажу. Как видите, сам волнуюсь, ибо новость о нем крайне необычна. Итак, случилось это три дня назад. Около полудня в моем салоне появился хорошо известный вам господин Дымкин, в сопровождении незнакомого мне сильно подвыпившего купца, которого Дымкин представил как своего гостя из Екатеринбурга. Признаться, Дымкина я не люблю, даже остерегаюсь, зная, что он черносотенец, но у него всегда большой запас всяких новостей, которые я за работой разными своими вопросами из него выпытываю. Делать мне это нетрудно, ибо Дымкин большой хвастун и похвальбушка.
Должен заметить, что, будучи довольно пахучей личностью из-за своей репутации, Дымкин очень капризный клиент. Требователен. Например, заставляет его брить три раза за один присест в кресло, уверяя, что только тогда молодеет его кожа…
Так было и три дня назад. Дымкин сел в кресло, а его спутнику я предложил просмотреть новый номер «Нивы». Намылив Дымкина второй раз, я правил на ремне бритву, как вдруг екатеринбургский купец заговорил: «Слушай Осип, чуть не забыл сказать тебе. Вспомнил, на кого похож тот купчишка, ну который у Сучковой на приисках. Вот только фамилия его выскочила из памяти». Дымкин совсем безразлично сказал: «Бородкин».
Услышав фамилию своего товарища, я, естественно, навострил уши, а пьяный купец говорит: «Так вот этот Бородкин вылитый слесарь Верх-Исетского завода, которого полиция ищет с пятого года. Бунтовщик он. У меня дома до сей поры хранится афишка с его портретом. Мне ее пристав дал». – «Да будет тебе, Егор, ерунду молоть. Может, путаешь. Люди часто похожи друг на друга». – «Нет, брат, у меня глаз на иные лица острый. На афишке он вроде без бородки, но глаза-то не замаскируешь».
Как вы думаете, товарищ Пестов, что должен был пережить ваш покорный слуга, услышав подобный разговор, а также как должен был поступить? Ясно, Бородкин узнан! Я тотчас сообщил об этом Рыбакову и получил от него приказание поставить об этом вас в известность. Конечно, есть возможность предположить, что Дымкин об указанном от купца не поставит в известность полицию, а наверняка постарается шантажировать Бородкина для своих выгод в делах против ваших хозяев, с которыми в контрах.
– Комитет высказал пожелание, чтобы Бородкин скрылся?
