У Сучковых в столовой за столом обедали Олимпиада Модестовна, Софья Сучкова, Макарий Бородкин и Лука Пестов.
Придя вторично в контору, Бородкин больше часа разговаривал с Пестовым о задуманной им торговле на приисках. И был удивлен, когда Пестов в конце разговора, взглянув на часы, передал ему приглашение от владелицы, пожелавшей познакомиться с ним и поговорить за трапезой.
Поведение Бородкина за столом уже с первых минут, когда он отказался от предложенной рюмки водки, понравилось хозяйкам. За первым блюдом Софья Тимофеевна расспрашивала Пестова о работе нового парового котла на прииске Дарованном. Затем зашел разговор об улучшении питания артелей одиноких рабочих, и, наконец, она заговорила о снабжении более вдумчивом приисковых лавок товарами, на которые большой спрос у старателей.
Внимательно слушая их разговор, Бородкин понял, что Пестов уже говорил с молодой Сучковой о его предложении и только ждал, чтобы она начала об этом разговор за обедом.
– Утром имел честь докладывать вам, Софья Тимофеевна, что исполнение вашего последнего пожелания предлагает выполнить Макарий Осипович. Конечно, он для меня человек новый, но из бесед с ним мое душевное чутье на людей дозволяет мне просить вас доверить ему выполнение вашего желания. И вот из каких соображений. Господин Бородкин нездешний человек. Все наше видит иным глазом, замечая многие погрешности, к коим мы из-за привычки относимся снисходительно, считая, что так и должно быть. А главное, из беседы с ним уверился, что он обладает необходимым опытом, которого у наших торговых людей и в помине нет.
Помню, вы мне как-то изволили высказать занятную мысль о том, что человек живет не единым хлебом, что у всякого человека имеются свои светлые стремления к чему-то, облагораживающему его жизнь. Вы оказались правы. Даже наш приисковый народ не лишен этих стремлений, способных скрашивать его однообозную трудовую жизнь. Сами знаете, наш промысловый народ беспокойный по нравам и характерам, с преобладанием в нем женского пола. Пола со всякими уросами, а по умственности с такими заковыками, послушав которые, иной раз хочется осенить себя крестом. Прошу прощения за прямой высказ о приисковых бабах и девицах. Оне ноне до чего додумались в своих фантазиях. Измочаливаясь на работах до упаду, оне, видите ли, желают ноне блюсти свои женские облики. То есть наряжаться. Споначалу чистая бабья блажь, а если об их желании подумать серьезно, то приходится с ними согласиться, ибо есть среди них такие лица по пригожести, что глаз не охота отводить.
– Да будет тебе, Лука! – добродушно прервала его Олимпиада Модестовна. – Чать, старик.
– Старик. А глаза по-молодому на бабью красоту смотрят.
– Да вы просто молодец, Лука Никодимыч! – весело смеясь, похвалила Пестова Софья Сучкова.
– К чему о бабах завел разговор, Софья Тимофеевна. Недовольны они главным образом материями, считая их мертвыми по цветастости. Одна мне прямо так высказала: «Робить, как скотину, заставляете для своей выгоды, а своей благодарности к нам не проявляете. Срам, какими ситцами торгуете. Дерете за них втридорога нашу трудовую копейку, а на них смотреть тошно. Выгоревшие, а то просто будто стиранные-перестиранные не один раз. С вас, конечно, что взять, хозяева. Стыд у вас хозяйский, потому не выгодно вам его иметь. Но время-то какое? Народ думать не боится, не глядя на нагайки. Раньше терпели, а теперь не желаем, потому видим, как надо обряжать свою хоть и рабочую молодость, глядя на форсистость молодой хозяйки. Мы, чать, тоже ейного полу».
– Ну это ты сам выдумал. У наших баб слов на такой высказ не наберется.
– Нет, Олимпиада Модестовна, слов у них ноне всяких большущий запас. Они стишки читают, будто семечки лущат. Фамилию свою крестиком обозначают, а стишки господина Некрасова про Волгу и про железную дорогу знают.
– Привираешь, Лука, привираешь. Ну кто тебе такое высказал?
– Косарева Людмила.
– Людка? Пожалуй, от нее можно и такое услышать.
– Красивая женщина.
– Хороша по всем статьям. Когда впервые я ее повидала, то даже вздрогнула, до чего много в ней бабьего греха. Ты, Софьюшка, видала ее? – спросила Олимпиада Модестовна.
– Нет, бабушка.
– Ну, понимаешь, до ужасти красивая, а обхождения самого строгого. Парней к себе не подпускает, хоть они за ней табунами ходят.
– Женщины в своих претензиях правы, бабушка. Наши поставщики товаров, не вникая в желания покупателей, захламляют приисковые лавки всякой завалью. А мы удивляемся, что, затрачивая деньги, не имеем прибыли.
– Именно так, Софья Тимофеевна, а потому полагал бы, чтобы вы воспользовались предложением Макария Осиповича, доверив ему обновление торговли на промыслах.
– Что должна сделать, кроме согласия, Лука Никодимович?
– Вроде сущую малость.
– А все-таки?
– Предоставить господину Бородкину деньги для закупки товаров.
– Какая же сумма нужна вам, Макарий Осипович?
– Позвольте, Софья Тимофеевна, вначале осмотреть запасы ваших лавок, подсчитать, что можно выручить от них при уцененной распродаже. А главное, узнать желания старателей.
– Мне нравится ваш подход к делу.
