Уже находясь в ее квартире, он вспомнил, что даже не соизволил уточнить, что именно ей могло бы понадобиться. Документы, о местоположении которых он таки успел узнать, Эрен убрал в прихваченную сумку одними из первых. Следом отправились баночки из ванной, что-то из косметики, а из холодильника он взял колбасу и сыр — пригодится утром.
В спальне же Эрен едва не умер от умиления, заметив оставшиеся на кровати детские игрушки. Судя по фотографии, которую он видел ранее, Микаса периодически сидела с ребенком подруги. Это одновременно удивляло, но и затрагивало что-то тонкое внутри, отчего хотелось спрятаться, пробуждая запрет на подобные мысли. И только лишь заметив розовую штучку, которую уж точно нельзя было отнести к детским, Йегер задышал. Он знал, конечно, что девушки пользуются подобным, но видеть интимные игрушки вот так вот на самом видном месте… С ехидной улыбкой он прихватил и ее, убрав во внутренний карман куртки. Мало ли.
Справиться с любопытством Эрен не смог, поэтому заглянул и в тумбочку, но сразу сел на кровать, увидев еще одну фотографию. Вернее, обрывок. Лицо какого-то парня было прожжено сигаретой и все его тело испещрено маленькими проколами.
— Видимо, это — то самое дерьмо, которое и осталось в прошлом. — Сдержав порыв разорвать на клочки это фото, Эрен огляделся, будто Аккерман могла его видеть, и засунул находку под саму тумбу — подальше с глаз.
Теперь дело оставалось за главным. Едва Йегер открыл ящик с нижним бельем, как присвистнул, откашливаясь. Сравнив самого себя с озабоченным маньяком, пробравшимся в женскую комнату, чтобы подрочить на белье, Йегер усмехнулся, тряхнув головой. Когда сумка была уже полной, он огляделся, прикидывая, не забыл ли чего. Забыл. Тетрадь, которая маячила перед его глазами, но все это время Эрен упорно прогонял мысли открыть ее. Он понимал, что не особо горел бы желанием, чтобы кто-то вот так рылся в его личных записях, но Микаса… Это было как шанс заглянуть в ее душу. Один на миллион. И Эрен сдался. Проведя ладонью по лицу, он взял в руки святую святых любого музыканта. Потертая обложка и тонкие листы говорили ему о том, что тетрадь эта была совсем не новой. Начав читать, Йегер поймал себя на мысли, что не мог оторваться. Он погружался в этот хрупкий мир Аккерман, куда она наверняка еще никого не пускала.
Пальцы дрожали от осознания этого факта, пока он не дошел до крайней записи. Совсем недавней, если судить по чернилам. Такое определить Эрен мог, ориентируясь по себе. На полях вокруг незамысловатого текста порхали сердечки с аккуратно выведенными крылышками. Сдержать вздох, чтобы успокоить растаявшее окончательно сердце было невозможно. Эрен провел подушечками пальцев по буквам, складывающимся в слова о желании любить, быть рядом с человеком, про поездки на машине до рассвета, нежные поцелуи и жаркий секс. Жарко стало и Йегеру, представившему, что это могло бы вдруг относиться к нему, но тут же он выругался на самого себя за такую непозволительную роскошь. Нет. Ему бы не стали посвящать песни. Глупо.
Вернув тетрадь на прежнее место, он глубоко вздохнул и, вставив в уши наушники, поспешил к себе, закинув сумку на плечо. Хотелось оказаться поскорее дома. Или рядом с Микасой?
Уже в прихожей Эрен как можно тише разделся. Забредя в уборную и вымыв после руки, он остановился рядом со своей кроватью, на которой всегда спал один. Только теперь это почему-то казалось настолько неправильным, что грудь перетягивало ремнями, мешая дышать. Хотелось, чтобы вот так всегда — возвращаться, и было к кому забраться под одеяло, притянуть и зарыться лицом в волосах. Бросив на одинокое кресло беглый взгляд, Йегер не смог удержаться. Слова и без того уже застряли в его голове. Он не забудет их — факт. Даже можно было не записывать. А сейчас… Возможно, что он и будет ругать себя за такую вольность, но Эрен скользнул пальцами по обнаженной руке Микасы, поправил ее волосы и пробрался, наконец, под одеяло, воплощая в жизнь свои недавние желания. Она пахла так же, как и он сам после душа. От этого аромата на ней становилось невообразимо тепло, и впервые за долгое время веки сами сомкнулись, а сознание унеслось в мир странных по обыкновению снов.
***
Когда прозвенел будильник, Йегер вздрогнул и потянулся, чтобы поскорее отрубить его, что вышло не сразу из-за странной и непривычной тяжести на груди. Эрен даже открыл рот, не понимая сразу, что с ним происходило.
Одеяло давно уже сползло вниз, к коленям. Футболка безбожно задернута, от чего было слегка холодно. И причиной этому была рука Аккерман, которая мирно покоилась где-то в районе его ребер. Ее длинные ноги обвились вокруг него, абсолютно сокращая расстояние между ними. Настолько, что лицом она уткнулась в его шею, слегка посапывая.
Шумно выдохнув, Эрен проморгался, складывая воедино всю картину, и сжал пальцами переносицу. Одновременно хотелось послать к черту весь мир, пожелав удачи, и поскорее выбраться из постели, чтобы не опоздать на автобус. Ведь с каждой минутой вылезать хотелось все меньше.
