– Ты же не думаешь, что я на это куплюсь? – Розалин резко встала и подошла к Мари, но та лишь скромно опустила глазки в пол и часто заморгала – мне то не дури голову.
– Розалин, о чем-ты? – в глазах её стояли слезы, которые она последние две минуты усиленно давила из глаз – я знаю, что ты мне не веришь и никогда не простишь, но я должна была это сказать – прошептала она и тихо ушла из кухни.
– Ты думаешь она лжёт? – удивлённо спросил Марк, ему казалось, что возможно Мари была в какой-то депрессии всё это время и вот наконец пришла в себя.
– Вот только не говори, что ты купился на это шоу? – она увидела озадаченность на лице Марка и всплеснула руками – ты серьёзно? – они ещё долго спорили уже в машине по дороге домой, врёт ли Мари, но так и не пришли к общему мнению. Однако, в большей степени их волновало, как Ник отреагирует на всё это. Будь то шоу или действительно Мари раскаивается, все понимали, что от него ждут решения, а он с ним не спешил.
Смолл уже уложил своих детей и сам готовился ко сну, когда в дверь неожиданно постучали. На пороге стоял Ник. Без слов они вышли на улицу и сели в машину.
– Что-то случилось? – начал Смолл, разрушив затянувшееся молчание.
– Мари извинилась передо мной – он потер лоб и потянулся за сигаретами – более того она извинилась перед всеми. Может, конечно, не без влияние этой старухи, но всё выглядит так, будто она отошла от чего-то, от какого-то своего состояния. Она всё время проводит с Мерсадом, мы выезжаем как семья в город, гуляем, всё как у людей, ну ты понимаешь – Смолл кивнул, изменения Мари не остались без его внимания – и она не говорит о браке, о сделке, нет, просто живет и никого не обижает. Даже с Мадам они могут болтать на кухне до самой темноты. Я слышал о послеродовой депрессии, которая может изменить женщину до неузнаваемости, а мы в силу своей занятости просто могли не заметить этого. Может прощение матери вытащило её на свет божий, я не знаю. Но Мадам и Маргарет давят на меня браком, тем как это может сказаться на Мерсаде. Вот что я должен сделать? – Смолл замолчал, он уже давно обдумывал это. Последние фотографии в сети Ника и Мари с ребёнком в парке вызвали волну одобрения среди поклонников, это выбило им несколько новых рекламных контрактов, что Смоллу было на руку, но он уже давно знал Ника и понимал, что тот с его лёгкой руки точно не согласится на брак, нужно было действовать осторожно.
– Ник, ты должен наконец понять, что есть семья, а есть работа. Я могу смотреть на твою ситуации только со стороны работы. Ты может не замечаешь, как ежемесячно увеличивается наш штат сотрудников, может не думать о тех людях, которые сейчас работают на нас и благодаря нам выплачивают долги, заводят семьи и в целом улучшают своё положение. Но ты как глава компании должен понимать, что несёшь ответственность не только за тот узкий круг твоих друзей, но и за тысячу человек, которые трудятся, чтобы увеличить твой капитал – он уставился на Ника.
– И что ты предлагаешь? Жениться? Но я не могу, я не люблю, понимаешь. Я обещал Анри – прошептал он.
– Ник, это будет не пышная свадьба с брачной ночью, как в лучших традициях старины. Это будет деловое соглашение, где обе стороны будут придерживаться определённых правил. Если Анри появится, ты всё сможешь объяснить, что это на благо растущего бизнеса. Но ты должен помнить, что ни ты, ни я не знаем, когда откроют границы, может завтра, а может через десять лет, а может и никогда. А если и откроют, то нет никакой гарантии, что она жива. Мне очень жаль, Ник, но я руководствуюсь цифрами, а не чувствами – он опустил голову ища дополнительные аргументы – что не говори, а твоя странная связь с Мари идёт на пользу нашему делу. У неё яркая внешность, журналы стали замечать её преображение, не пройдет и двух месяцев, как лучшие дома моды начнут копировать её стиль. Вдвоем вы просто двигатель компании, ты сильный и безжалостный боец, она любящая красивая жена и мать. Ты сам без моих объяснений это прекрасно понимаешь. Верить или не верить её искренности твоё дело, я сужу лишь по тому, как прибыль капает на наш счёт – он умолк. Ник докурил сигарету и потушил в пепельницу в двери.
– Я не могу – он боялся сказать Смоллу, что вообще давно уже думает отойти от дел, был бы рад работать просто механиком, лишь бы не быть связанным по рукам и ногам, но сумасшедший успех клубов, его популярность заставляли продолжать идти на арену каждый раз. Последние бои дались ему особенно тяжело, почти не было времени на восстановление, раны не успевали зажить, а он уже садился в машину. Ник был измотан не только морально, но и физически. Он привык к постоянной боли, головой мог заставить терпеть всё это, но тело начинало сдавать – здесь даже дело не в том врет Мари или нет, есть Анри и никого больше рядом со мной не будет. Я не буду жениться ни при каком условии, но Мерсад, если пострадает ещё и он – Ник покачал головой – все говорят, что с таким цветом глаз он будет изгоем, что будь у него отец, всё было бы по-другому.
