– Да, Мерсаду будет нелегко здесь прижиться, хотя конечно в частных школа ситуация иная, но с вашей то известностью его будут донимать вопросами, почему ты не усыновил его, хотя растил – Смолл с упреком посмотрел на Ника – твоя жизнь теперь не твоя личная, она видна общественности.
Смолл ушёл, так и не дождавшись ответа от Ника, который метался между возможно уже умершей Анри и совсем маленьким и беззащитным Мерсадом. Решение, казалось, была на поверхности и Ник уже всё понимал, его либо дожмут, либо он сам себя съест своими муками. Но в этот же момент он вспомнил одну деталь – Анри не могла иметь детей. Сердце его разбилось на кусочки. «Она будет смотреть на меня, а я отец, муж и порядочный семьянин. Она простит, конечно, всё простит, но внутри ей будет больно».
Конец августа был особенно жаркий. Анри и Мерсад почти каждый день выбирались на озеро и проводили там весь день. Купались, грелись на солнце, веселились как дети. Впервые Анри чувствовала себя в полной безопасности и доверяла Мерсаду как себе. Между ними ничего не изменилось, дружеское общение продолжало существовать несмотря на то, что каждую ночь они засыпали, прижавшись друг к другу и неизменно в одежде.
Мерсад томился смутными чувствами, ждал с нетерпение каждую ночь, когда мог крепко обнять Анри и вдыхать запах её волос. В этом было всё его скромное счастье. Он усмирил своих демонов, поборол силы толкавшие признаться и попытать удачу завладеть девушкой. Сила, которая была выше всего телесного, которая заставила его оставить всё как есть именовалась не иначе как любовь. Он долго пытался отрицать в себе это чувство, надеясь, что всё это его неуёмная страсть и похоть, но в итоге признал, что в душе было что-то большее. Мерсад смотрел на Анри и понимал, почему Ник так боролся за неё, так оберегал. Она была простой, ничем не примечательной, многого боялась, но что-то было в ней, что-то чистое и светлое, а главное она умела прощать. Каждое её доброе слов в сторону Мерсада уменьшало вес его грехов, которые годами давили своим весом.
В один из вечеров, они возвращались с озера, когда заметили полыхающие языки пламени над домом деда. Мерсад дал газу и рванул ко входу. Дом был охвачен пламенем, а в стороне стояли неизвестные ему люди и наслаждались зрелищем. Они свистели, что-то выкрикивали с довольными лицами, но всё же насторожились, когда машина подъехала прямиков к охваченному огнём дому. Мерсад метнулся во двор, вокруг уже валялись головешки горящей древесины, жар огня обжигал тело. Анри бежала за ним.
– Мерсад нет! Ты сгоришь! – она опоздала, он уже скрылся в дыму и пламени пожара, но уже через пару минут появился, неся горящее тело на руках, куртка его также вспыхнула и Анри мигом накинула на обоих простыню, которая сушилась во дворе. Пламя сбили. Анри осмотрела тело, на нем живого места не осталось, лишь глаза бегали из стороны в сторону и тихий стон шёл откуда-то из груди. Мерсад куда-то убежал и Анри осталась с дедом наедине, слезы катились по её щекам. За эти полтора года они сблизились, каждый день виделись, помогали друг другу по мере возможностей. Она тянулась к нему всей душой, а теперь потеряла. Руки его продолжали сжимать ружье, обожжённая плоть прикипела к металлу, и он не в силах был его бросить. Ему оставались считанные минуты на жизнь, последний вздох и глаза навсегда замерли, уставившись в бесконечное синее небо. Анри завыла от слез и боли. Она не могла успокоиться до тех пор, пока сквозь шум пожара до её ушей не долетели до ужаса знакомые звуки пальбы из орудия Рауков. Словно какой-то страшный сон повторялся снова и снова. Взрыв за взрывом, крики людей. Она быстро встала и побежала на дорогу откуда доносился грохот.
Огромный Раук стоял возле разорванных частей тела тех самых людей, но продолжал палить по уже умершим. Анри замерла. Это был Мерсад. Все эти дни, когда он часами просиживал в сарае, он по частям собирал Раук из рабочего в военный. Благо в округе было полно брошенных машин ещё со времён войны и запчастей было навалом. И он его собрал, он делал это ради безопасности, знал, что рано или поздно сюда кто-то заявится и хотел защитить свой маленький мирок, свою вновь обретённую семью. Но шайка бандитов, которые промышляли воровством и убийствами в деревнях, нарушила его планы.
