Кровь текла по его рукам. Кровь капала с горящего, как огонь, лица - липкая, тёмная и густая. Агния выгибалась дугой, силясь вырваться из железной хватки, но ей не хватало веса и физической силы. Не чувствуя ни боли, ни усталости, Кай давил и давил, пресекая попытки сопротивления. Вместе с кровью из глубин его души поднималась уже не злоба - чёрная ярость, желание не спастись самому, а убить врага, и он купался в этом безумии, окунаясь в него с головой и слизывая с губ собственный красный сок, пьянящий вкус железа и схватки.
Удар. Мотнулась в сторону голова, исказился разбитый зубастый рот. Прочная! Когда, когда уже треснут эти челюсти, раскрошатся зубы, расколется отвратная маска?!
Удар!
Заново поймать руку, прижать ногой, не заботясь о клочьях собственной кожи, измазав тёмными пятнами чужой свитер, круша и ломая телесную оболочку проклятой нечисти. Ладонь упёрлась во что-то мягкое, и Кай с весёлым удивлением обнаружил, что у Агнии есть грудь - кукла слишком походила на живую девчонку. Он рефлекторно сжал пальцы, чувствуя, как напрягся его член, и ухмыльнулся от этой победы над собой и над здравым смыслом. Согнувшись, ударил лбом чудовищу в переносицу, выпрямился, торжествуя победу, встряхивая уже совсем безвольное тело. Голова Агнии снова мотнулась в сторону, серенькие волосы рассыпались, прилипая к лужицам крови, и...
Кай застыл.
Ярость холодной пылью опала на дно души. Из тела будто выдернули все кости.
Он смотрел во все глаза, уже не победитель и не палач - нелепый подросток, окаменевший в осознании совершённого преступления. Под ним, изодранным, окровавленным, ещё не сбросившим шкуру зверя, лежала... лежала Эльва. Скулящая и едва живая, изуродованная маской чудовища и его собственными руками, потерянная и мёртвая...
Эльва. Пшеничные волосы утратили цвет. Едва прикрытая улыбка, задорная, весёлая, живая - стала кривой усмешкой. Озорные глаза потемнели, весенняя зелень утонула во мгле, но вздёрнутый нос, и скулы, и тонкий овал лица - каждая черта проступала сквозь искажённый лик, противилась ему, рвалась наружу, словно желая быть узнанной.
- Эльва!..
Закатившийся было взгляд девушки вновь ожил. Отступило что-то чуждое и холодное. Она лежала в его руках - инструментах боли, ощутивших запоздалую нежность, невероятно хрупкая, невозможная, совсем не страшная, лежала так близко, что можно было ощутить толчки сердца.
- Я...
Тихий шёпот рвёт на части его усталую душу.
Остановился натиск хаоса, не слышно треска рябью идущих стен.
Мольба и страх, только мольба и страх. Почему? Почему кажется, что она всё быстрей и быстрей падает в непроглядную бездну, песком уходит сквозь его пальцы?!
Он кричал. Кричал, пытаясь дозваться до дальних пределов вселенной, выл отчаянно, уже зная, что не сумеет.
Глаза Эльвы опустели, на место жизни вновь пришла тьма - теперь уже навсегда. Краткий миг торжества - и Агния, стремительно изогнувшись, впилась в подставленную ей шею. Мир обратился болью вечной утраты, чёрным шаром ненавистного бытия. В следующий миг то, что осталось от Кая, в свою очередь сомкнуло зубы на её горле.
***
Темно. Издали пробивается серый свет, но темнота тут же растворяет его в себе.
Тяжело дышать. Рот заполняет склизкая от слюны масса - кляп.
Не пошевелиться. Никак. Голени. Колени. Бёдра. Живот, предплечья и плечи, кисти рук. Голова. Всюду - держат её невидимые ремни. Не верёвки, нет: верёвки впились бы в кожу куда сильнее. Она пробовала - однажды. Было довольно больно.
Почему она не дома? Глупый вопрос. Потому что не стоит снимать квартирку в изношенном краю города, жить там в одиночку, возвращаться по темноте и думать, что с тобой ничего и никогда не случится.
Плакать хочется от бессилия. Дура, чего уж там: живой останется - и то хорошо. Целой вот только - вряд ли.
Она задумалась. Рано или поздно здесь зазвучат шаги. Наверное, голоса. Кому они будут принадлежать? Молодёжной банде, решившей поразвлечься с девчонкой? Такие могут и отпустить, когда наиграются... А могут и закопать. Остальные варианты казались хуже, настолько хуже, что их не хотелось и представлять.
Жарко.
Дышать, волей-неволей, приходится глубоко и размеренно, а если так дышать - понемногу успокаиваешься. Возможно, всё не так плохо. Она ведь здесь уже долго? Раз уж похититель не торопится, его могли видеть, даже арестовать - и теперь её ищут, и рано или поздно найдут. Завтра репетиция - точно хватятся. Надо только подождать, собравшись в комок.
Серое свечение угасло, невнятные формы помещения утонули во тьме. Наверное, наступила ночь - интересно только, та же самая, или уже другая? Пить... Да, хочется пить. Как долго она без сознания пролежала? С таким горлом завтра не запоёшь... Ох, даже если не споёт - как хочется увидеть их всех, и Рейкса-басиста, и лысого клоуна Дамиана, даже надменную рожу Шварца... Сейчас она бы эту бледную нежить расцеловала. Ведь так хорошо всё шло, ещё месяц-другой - и могли бы первый альбом писать, а потом...
