Вытянутая нога касается парты, подпирающей дверь. Если кто-то начнёт двигать её с той стороны, даже осторожно - это можно почувствовать. Но что делать во сне? Что делать, если он свернётся калачиком в обнимку с фаянсовым другом, и не заметит, как тварь просочится внутрь? Не спать? И сколько он так протянет?
Страх отогнал усталость, заставил сесть ровно, сжимая своё оружие и прислушиваясь к темноте.
"Кое-что я забыл. Кое-что важное. Если это игра и у игрока есть цель, то какова цель создания самой игры? Деньги, хобби, известность - ради этого их обычно делают. Или что-то продемонстрировать, донести до людей идею. Научить, наконец, чему-то. Меня посадили сюда не для того, чтобы я напрягся и нашёл выход. Скорее, наоборот: меня заставили искать выход для того, чтобы... чтобы что?.."
Ночь отозвалась на мысли Кая тихим, повторяющимся звуком. В раскуроченную дверь поскреблись.
Тьма обернулась плотным одеялом, погасившим все чувства, кроме слуха. Бессильные глаза таращились в никуда, пальцы крепко обхватили дубинку.
Тонкий, раскуроченный пластик царапнули снова. И опять - гнетущая тишина. Она длилась долго, так долго, что Кай решил, будто ему послышалось - но в этот миг, обрывая его надежды, воздух вспорол громкий и грубый скрежет. Что-то твёрдое прошлось с той стороны, оставляя, наверное, царапины на пластмассе, а следом, ритмично и глухо, продолжилось чьё-то поскрёбывание.
Сердце задёргалось в своей клетке так, словно решило протолкнуться наружу.
- Агния, это ты?!
Только размеренный скрип в ответ. "Я знаю, что ты там" - вот что он означает. Она не спит. Караулит. Изматывает.
"Как же так получается - днём я умудрялся смотреть ей в лицо, даже драться не испугался - а теперь дрожу при одной мысли о том, что тварь пролезет в мой уютный сортир?"
"Да просто", - ответил он сам себе через мгновение, - "как только я принял роль жертвы и попытался спрятаться - всё и произошло. Надо было атаковать, пока светло, атаковать без всяких раздумий. Увидел нечисть - убей, какие в жопу переговоры?"
- Заткнись! - крикнул Кай притаившемуся снаружи чудовищу, чтобы разогнать удушливый страх. Мысли путались. В мечтах он нападал на Агнию, душил, бил железным стулом по голове и оказывался свободен. В конце-концов он так привык к царапающим звукам, что тишина обрушилась, как удар.
"Ушла? Или готовит что-то ещё?"
За дверью тихо-тихо, на грани восприятия, зацокали. Быстрая дробь доносилась волнами, то затухая, до становясь отчётливо различимой. Кай не затруднился с интерпретацией: стучащая острыми зубами Агния представилась ему во всей своей жуткой красе. Заскрежетало: похоже, чудовище пыталось грызть дверь. От звука свело живот.
"Если доживу до утра и выберусь из этого дерьма - поцелую Кимайю. И почему я раньше не попытался? Весело, наверное, будет."
Он попытался представить девушку - густые чёрные волосы, нежные губы и живые глаза - но обнаружил, что память подсовывает совсем другое лицо. Растрёпанная пшеничная шевелюра, вздёрнутый нос, а взгляд... взгляд почему-то не задумчиво-озорной, а пристальный и печальный. Воображаемая Эльва не собиралась улыбнуться, как на памятной фотографии, просто смотрела - и сердце Кая болезненно сжалось. Вырванная из жизни, навечно молодая, она казалась далёкой и очень хрупкой.
"Ну вот. Я даже своему воображению не хозяин."
Кай не заметил, как утихла стерегущая его Агния. Не заметил, как провалился в тревожный сон, полный всё той же тьмы. Временами он выныривал в явь, но одно так походило на другое, что и не различить - и там и там он оказывался один в темноте, из которой к нему подкрадывалось что-то ужасное. Однажды ему почудилось, что кто-то осторожно, миллиметр за миллиметром, сдвигает дверь и расположенную за ней конструкцию - метания стали ещё тяжелей - но распрямлённая чудовищным усилием воли, непослушная, как в любом кошмаре, нога оборвала эти поползновения.
Мучение продолжалось долго, бесконечно долго - кто-то, реальный или нет, шаркал снаружи, невнятно подвывал, снова начинал двигать дверь, конечности превращались в тяжёлые мешки, набитые ватой, Агния неведомым образом оказывалась внутри и пыталась грызть его голову, а потом исчезала, оставляя свою жертву проваливаться в мёртвую пустоту. Кай мычал и ворочался, временами чувствуя затылком острова реальности - твёрдые края унитаза - а временами уплывая в глубины бреда, лишённые опор и ориентиров.
Потом океан тьмы посветлел, и навстречу Каю выплыло задорное лицо Эльвы. С ним пришёл желанный покой.
***
С глазами творилось что-то странное: они видели. Кай не мог разобрать, что именно - до тех пор, пока не распахнул их пошире, разом выброшенный в реальность. Сон. Всё приснилось. Проклятый кошмар выкрутил и выжал его почти досуха, оставив свинцовую тяжесть в теле.
Глаза уставились на щель под дверью сортира, из которой сочился свет. Сердце упало.
Не сон. Кошмар продолжается.
