– Не веришь – сама посмотри!
Смотреть я, естественно, не стала, чтобы не доставлять Ерохину удовольствия и не становиться причиной ржания его дружочков-пирожочков. Но сомнения он во мне посеял, и весь классный час я просидела как на иголках. Дядечку с правилами слушала вполуха, меня бросало то в жар, то в холод при мысли, что я сижу с испачканными зелёной краской волосами, а весь класс это видит и потешается за моей спиной.
Ленки рядом не оказалось – она демонстративно уселась со Светкой, – и попросить установить истину было некого. Но даже предательство подруги на фоне зелёных волос отошло на второй план. Я еле-еле дождалась окончания урока – казалось, внеклассное мероприятие продолжалось не заявленный час, а добрых полтора или даже два.
Дяденька в форме наконец попрощался и с достоинством удалился, напоследок ещё раз напомнив нам о необходимости соблюдать правила дорожного движения и переходить дорогу только в специально отведённых местах. Все облегчённо выдохнули и начали шумно собираться по домам, торопясь покинуть надоевшие школьные стены. Только я никуда не торопилась, с увлечённым видом копаясь в сумке – тянула время, чтобы выйти из класса последней. Когда за партами никого не осталось, я наконец перекинула волосы наперёд и с ужасом убедилась: Ерохин ради разнообразия не прикалывался, я действительно где-то прислонилась к зелёной краске!
Правда, масштабы бедствия были не столь велики, как я успела себе навоображать – хвост оказался не полностью зелёным, лишь на отдельных прядях откуда-то взялась липкая краска. Где я умудрилась найти её в школе, в которой с лета не проводилось никакого ремонта, оставалось загадкой. Для этого надо иметь особый талант, и я, несомненно, им обладала. Или что-то подкрашивали во время зимних каникул? Мысль, будто Ерохин влюбился, принёс с собой краску и испачкал мои волосы, чтобы привлечь внимание, я отмела как бредовую.
Попробовав оттереть краску бумажным платком, я убедилась, что делаю только хуже, и решила отложить попытки отчистить волосы до дома. Почему же мне так не везёт-то, а? Про самостоятельную по географии забыла, с подругой поссорилась, в краске испачкалась, да ещё и парень меня бросил…
Последний пункт оказался совсем из другой оперы, да и в целом масштаб неприятностей был совершенно несопоставим. Но я, когда со мной что-нибудь случается, всегда начинаю обобщать и сваливать проблемы в одну кучу, усугубляя плохое настроение.
Правда, кое-что меня немного утешало – я вспомнила о правиле трёх неприятностей. Оно гласит: если день не задался с самого утра и что-то случилось, то жди ещё пару досадных происшествий. Зато потом вселенная смилостивится и всё прекратится, можно спокойно заниматься своими делами без риска запороть их. Правда, я уже насчитала целых четыре неприятности. Кажется, один из пунктов лишний, и я даже догадывалась, какой именно…
Подойдя к гардеробу, я убедилась, что все страдальцы классного часа благополучно разбежались, лишь Ленкина фигура одиноко маячила около гардероба. Неужели меня ждёт? Но я уже настолько погрузилась в свои переживания, что даже не обрадовалась.
– Ты где застряла? – нетерпеливо спросила она как ни в чём не бывало.
– Я краской испачкалась, – неохотно ответила я.
Ни сил, ни желания продолжать ссору у меня не осталось.
– Сильно? Где? Покажи! – затараторила подруга.
Я повернулась спиной, демонстрируя свой несчастный хвост.
– Ну и где? – не сразу поняла Ленка.
– На волосах, не видишь, что ли? – грубовато отозвалась я, памятуя о недавнем предательстве.
– Да, теперь вижу… Бензином надо оттирать, – со знанием дела заявила она.
– Вот ещё! – возмутилась я. – Чтобы потом волосы ещё месяц бензином благоухали?
– А чем же тогда?
Я припомнила уроки химии:
– Ацетоном.
– Можно подумать, ацетон благоухает лучше!
– Для ногтей же все пользуются – никого не смущает, – парировала я.
– Жидкость для снятия лака без ацетона, – насупилась Ленка, большая любительница маникюра.
– Почему же тогда так противно пахнет? – поинтересовалась я.
Я несколько раз пыталась накрасить ногти, как все уважающие себя девчонки нашего класса, но ужасный запах неизменно отвращал меня от этого занятия. Так и ходила с ненакрашенными, в глубине души осознавая неполноценность своего образа, но ничего с собой поделать не могла.
– Ладно, идём, – сдалась она.
Я быстро натянула пуховик и засомневалась:
– А как с шапкой быть? Потом ещё и её от краски отчищать…
– Надень капюшон, – посоветовала Ленка.
– Как будто капюшон легче отстирать!
Она осторожно потрогала мои волосы и постановила:
– Краска уже высохла, так что не бойся, не испачкаешь.
Я едва не застонала – если краска уже высохла, теперь её точно быстро не ототрёшь!
С горем пополам одевшись, мы наконец вышли из школы и направились к дому.
– Ты извини, что я одна на эту дурацкую самостоятельную пошла, – после недолгого молчания покаялась Ленка. – Просто показалось…
Переспрашивать желания не было – плохих новостей на сегодня хватило, – и я терпеливо ждала продолжения.
