Двое заключенных в грубых серых худи – того же цвета, что небо над ними, – отложили тяпки и лопаты, уставившись на Кайру. Она крепче запахнула пальто и спряталась за Тома, шедшего впереди. Ей пришлось вытерпеть тщательный обыск при входе в тюрьму, но даже руки дотошной охранницы по степени дерзости уступали взглядам этих мужчин.
– Эй, продолжайте работать! – рявкнула начальница Беннет куда громче, чем, по мнению Кайры, стоило ожидать от такой миниатюрной дамы в дорогом синем костюме. Оба немедленно вернулись к своим грядкам, опустив глаза. Они трудились на большом участке, окруженном трехметровыми стенами и покрытом сверху решеткой. По обеим сторонам участка стояла вооруженная охрана. Дроны висели сверху, патрулируя периметр. Интересно, на них установлено оружие? Она старалась не смотреть на караульную башню, угрожающе нависавшую над ними. Тюрьма Рокуэлл оказалась мрачным, ужасающим местом, хоть начальница ей и гордилась.
– В это время года мы выращиваем в основном корнеплоды: картофель, батат, турнепс, морковь, которые можно продать и пополнить бюджет Рокуэлла. – В ее голосе сквозила гордость. – Мы считаем, что уход за растениями помогает сделать заключенных более ответственными. Это важно для перевоспитания.
Ее слова Кайру не удивили. В последнее время, когда общество делало упор на реабилитацию, приговоренных преступников в тюрьмах рассматривали как рабочую силу, которую необходимо перевоспитать, а если не получается – то хотя бы направить в выгодное русло и получать от нее доход в стенах исправительных учреждений.
– Как Ломакс относится к садоводству? – спросила Кайра, с трудом представляя себе его на грядке.
– Мы называем это сельским хозяйством, а не садоводством, – поправила ее Беннет. – Ломакса на огороды не допускают. Он содержится в крыле А, в дальнем конце, вместе с самыми опасными преступниками. Заключенные оттуда к сельскому хозяйству не привлекаются.
Она шагала по дорожке перед Томом и Кайрой, показывая им тюремный комплекс. Начальницу явно сердило то, что все думают, будто Ломакс сбежал из-под ее охраны. Она считала это чуть ли не личным оскорблением.
– Землю мы купили у Министерства образования; с продолжающимся падением рождаемости школа стала не нужна. – Вооруженный охранник открыл перед ними металлическую дверь, и начальница провела их в укрепленное здание с коридорами, выкрашенными бледно-серой краской, и с натертыми до блеска полами. Охранники внутри кивнули ей, приветствуя, когда начальница проходила мимо.
– Похоже, в наше время заключенных в стране больше, чем школьников.
Начальница Беннет странно хихикнула, и Том покосился на Кайру.
– Школу мы снесли, а на ее месте разбили огороды, но теннисный корт оставили. Конечно, заключенные на нем не играют. Однако нам удалось сохранить большую часть библиотеки. Многие заключенные в жизни не видели бумажной книги.
С момента их встречи у входа в тюрьму начальница уже трижды использовала слово «эмпатия», но Кайра подозревала – по настороженным взглядам заключенных, – что за привлекательной внешностью этой миниатюрной женщины таится железная воля. А еще самолюбование – судя по тому, как она хвасталась своим маленьким царством.
– Я не совсем этого ожидал, – заметил Том, глянув на плакат
– Да, мы очень гордимся своими достижениями. В моем кабинете полно наград и почетных грамот. Так уж у нас, в Рокуэлле, повелось с самой приватизации Службы исполнения наказаний.
– У вас еще когда-нибудь сбегали заключенные? – спросила Кайра напрямую, раздраженная тем, что начальница приняла замечание Тома за комплимент.
Беннет встала как вкопанная и развернулась к Кайре, пронзая ее взглядом.
