«Вот это да! Настоящая атака!» — услышал я чей-то возглас. Но отвечали ли на нее, на эту атаку, я не могу сказать уверенно, хотя сквозь рявканье наших собственных пушек я, кажется, различал свист приближающихся снарядов (они звучат иначе, чем снаряды удаляющиеся). Почти одновременно над прожекторами, что нас освещали, замигали огни сигнала Табулевича, которые, как все знали, применялись только в русском Военном Флоте.
— Так это же наши: «Донской» и «Аврора»! — закричал я.
Голосом, перекрывавшим все другие голоса, Адмирал скомандовал:
— Прекратить огонь! Выключить прожектора! Один луч вверх!
Горны заиграли, прожекторы померкли, кроме одного переднего, который уперся своим молочнобелым лучом высоко в небо, — принятый сигнал на эскадре: «Прекратить огонь!» Естественно, тишина не вернулась тот час же: после сигнала еще, здесь и там, были сделаны два-три шальных выстрела.
Вероятно, вся канонада длилась не более 10—12 минут, потому что, когда я сбежал вниз за оставленными мною в спешке часами, они показывали: 1 час 10 минут, 9-го октября».
Более впечатляющий рассказ о Доггер-Банке оставил нам Новиков-Прибой, бывший на борту «Орла», одном из броненосцев, следовавших за «Суворовым». Хотя и нарочито подобранный с очевидной целью подчеркнуть непригодность эскадры, этот эпизод, вероятно, есть правдивое описание того, что представлял собой «Орел» в течение этого 10 минутного «боя»: «Около полуночи наш отряд проходил Доггер-Банку — отмель в Немецком море, знаменитую обилием рыбы. На этой отмели всегда можно видеть рыболовные суда. Впереди нашего отряда взвились трехцветные ракеты. «Суворов», приняв их за неприятельские сигналы, открыл боевое освещение, а вслед за этим с него грянули первые выстрелы. Его примеру последовали и другие броненосцы. Так началось наше «боевое крещение».
На «Орле» все пришло в движение, как будто внутрь броненосца ворвался ураган. Поднялась невообразимая суматоха. Заголосили горнисты, загремели барабанщики, выбивая «дробь-атаку». По рельсам, подвозя снаряды к пушкам, застучали тележки. Оба борта, сотрясая ночь, вспыхнули мгновенными молниями орудийных выстрелов. Заревела тьма раскатами грома, завыла пронизывающими ее стальными птицами. На палубах не прекращался топот многочисленных ног. Это бежали снизу наверх и обратно люди, они метались по всем отделениям и кружились как мусор в вихре. Слышались бестолковые выкрики: —Миноносцы! Миноносцы!
— Где? Сколько? —Десять штук!
— Больше!
— Черт возими!
