— Но я не могу дать никаких гарантий, что там ничего не пропадет. В конце концов, что такое пломба? Просто бумажка с печатью. А в квартире оставались ценности, картины.
— Картины? Ценности?
Кажется, он был совершенно сбит с толку. Будто она рассказывала ему о жилье постороннего человека, а не его бабки.
— Какие ценности? Откуда картины?
— Простите, не могу знать. Но картины видела сама лично. Одна из них явно дорогая, — нехотя проговорилась она. — Да и ценности могли оставаться. Не так-то просто сиделка после ее смерти так приоделась и даже взяла расчет.
— В смысле! — Он почти взвизгнул. — Сиделка? Какая сиделка?!
— Наша сотрудница Надежда. Она ухаживала за Марией Кирилловной последние пять лет.
И она посмотрела на то место перед своим столом, где час назад стояла Надя, ласкающая пальцами ткань старенького зимнего пальто. Будто посылала ей мысленный привет. Мстительный привет.
— Координаты этой Надежды я могу узнать?
— Разумеется. Это ваше право. Но… — Ее губы расползлись в довольной ухмылке: — Сами понимаете. Любая информация сейчас…
— Стоит денег, — закончил он за нее с явным неудовольствием. — Понял я. Буду у вас через час.
— Майор Вишняков!
Подполковник Рябов гневно раздул ноздри, выдыхая. Тут же с шумом потянул воздух обратно.
— Прекратите истерить!
— Товарищ подполковник, совершенно точно установлено, что Ольга Королёва была похищена из собственной квартиры неизвестным.
Он еле сидел на месте. Ему хотелось соскочить со стула и бежать куда-нибудь, что-нибудь, да делать, а не сидеть в кабинете и не совещаться до посинения.
— С чего такая уверенность?
Рябов вытащил из канцелярской подставки три карандаша и принялся поочередно их подтачивать. Тонкая ажурная стружка падала из точилки прямо на полированный стол. Но Рябова это будто не заботило.
— С чего вы решили, майор, что она была похищена?
Рябов вдруг с некоторых пор принялся ему «выкать». Чем дольше шло расследование, тем чаще звучало его «вы». Дистанцировался.
— Мы просмотрели записи с камер, установленных на подъездах нашего дома.
— И что на записях?
Рябов зажал пальцами отточенные карандаши, поднес их к глазам поближе. Полюбовался острыми грифелями. Аккуратно поставил обратно в канцелярскую подставку. Перевел холодный взгляд на Вишнякова.
— Там совершенно точно видно, как Ольгу Королёву тащат по двору.
— Не тащат, а ведут, майор, — поднял указательный палец Рябов. — Существенная разница, не находите?
— Да, она будто идет сама, но ее поддерживают. И она едва ноги переставляет.
Вишняков нервничал. Он сильно пожалел, что не принял решение самостоятельно, а пошел на доклад к Рябову. И тот усадил его совещаться и держит уже полтора часа в своем кабинете.
— А вот тут, майор, вы в самую точку попали. — Рябов противно улыбнулся. — Еле переставляет ноги!
Повисла пауза, в течение которой Рябов пробовал острие карандашных грифелей подушечками пальцев.
— По словам некоторых ее соседей, Ольга Королёва частенько употребляла спиртное. И неоднократно именно таким образом передвигалась по двору. То есть еле переставляя ноги. Посему хочу осадить немного ваше рвение, майор… Пойдите сейчас и займитесь уже расследованием массового убийства в дачном поселке. Не тем, чтобы искать соперника, который увел из квартиры вашу пьяную подружку, а расследованием убийства.
— Товарищ подполковник. — Вишняков все же не выдержал и вскочил с места. — Ольга Королёва не моя подружка. И этот человек никакой мне не соперник!
— Да? В самом деле? — Рябов выразительно оглядел майора с головы до ног. — Считаете себя лучше всех? Считаете, что у вас не может быть соперников?
Вишняков едва не завыл. Словоблудие, в которое ударился Рябов, могло продлиться еще час. И могло завести их совсем, совсем не туда! А о судьбе Ольги так ничего и не известно. Она пропала!
— К тому же стыдно отрицать, что вас с вашей соседкой связывали романтические отношения.
— Это неправда!
— А вот ваша бывшая жена Тамара считает иначе. И рассказывает, что Ольга Королёва неоднократно навещала вас вечерами. И неоднократно навещала, будучи в подпитии и с бутылкой в руках. Что на это скажете?
Рот Рябова ерзал влево-вправо. То ли улыбался он так скверно, то ли пытался скрыть бешенство.
— Я ей не открыл. В тот вечер, когда она пришла с вином, я ей не открыл. Об этом Тамара не рассказала?
Рябов на его язвительное замечание никак не отреагировал.
— Поэтому я считаю, что распылять силы сотрудников на поиски какой-то выпивохи с сомнительными связями неразумно. У вас что, майор, есть на руках заявление от ее родственников?
Заявления не было. К ее отцу он еще не совался. Но Олина подруга Люси могла написать заявление. Потому что она совершенно солидарна с Вишняковым: с Ольгой случилась беда. Ее похитили.
— Вот видите, Вишняков. — Рябов нежным движением ладони провел по своим редким волосам на макушке. — Смысла ее искать нет.
