— Смысл искать ее есть, товарищ подполковник. — Он снова уселся на место. Заговорил, стараясь, чтобы голос его звучал убедительно. Чтобы слова выходили вескими. — Она позвонила своей подруге и сказала, что знает, кто убил их подругу Киру Новикову.
— И кто же он?
— Она не назвала имени. Но сказала, что это тот же человек, который убил Артура Виноградова шесть лет назад.
— Да мы как бы и без нее догадались. Нет? — Рябов скрестил пальцы на столе, тихонько постучал. — Это некто Кирилл Власов. Нет?
— Никак нет, товарищ подполковник. Кирилл Власов никакого отношения к убийству шестилетней давности не имеет.
— О как! — Рябов недоверчиво покачал головой. — Я, конечно, помню, вы мне докладывали. Но доказательств… Их просто нет. Доказательств его невиновности.
— Так же как и доказательства его вины.
— Зато он очень удачно вписывается в схему. Очень! — И, расцепив пальцы, Рябов принялся их загибать, приговаривая: — После освобождения он заезжает по пути к следователю, который вел его дело. Который его закрыл. И убивает его. Потом возвращается в наш, свой город. Похищает дело из архива.
— Это был не он.
— Знаю. Видел. Но это мог быть его подельник. Разве нет? У вас есть протокол допроса Власова? Нет. Потому что он до сих пор скрывается. А вы ведете его поиски из рук вон плохо. Если вообще его ищете! — неприятно повысил голос Рябов. — Вы вообще очень странно себя ведете, майор. Дело, которое на контроле на самом верху, вас будто не заботит вовсе.
— Никак нет, товарищ подполковник. — Вишняков поморщился. — Расследование ведется. Оно, можно сказать, идет полным ходом.
— Ну, так доложите мне про ваш полный ход. Чего мямлите, майор?! Или мне писать рапорт о вашем служебном несоответствии?
Вишнякову пришлось снова подняться. И повторить то, что он уже рассказывал Рябову вчера вечером и сегодня утром.
— Таким образом, нами установлено, что человек, оплативший заказ погибшей Киры Новиковой в ночь убийства, человек, совершивший кражу дела из архива, и человек, напавший на сотрудницу клуба «Соломея», — это одно и то же лицо.
— Так, замечательно. Вы арестовали его?
— Никак нет. Его личность устанавливается.
— Вот! Вот, майор! — Рябов навис над столом, упер ладони в край, сделавшись похожим на готовящуюся напасть хищную птицу. — Во всем у вас так! Устанавливаем, допрашиваем, наблюдаем. Результаты?! Где результаты?! Почему до сих пор не установлена личность этого человека? Как такое возможно, если он был завсегдатаем клуба? Почему не установлена личность типа, который вынес компьютер из дома невесты погибшего? Почему вы вообще не знали, что этот компьютер существует?!
— Квартира оформлена на девушку. Она отрицала, что в доме есть что-то, что могло навести нас на след. Проводить обыск… сами понимаете…
— Я ничего не понимаю из вашего лепета, Вишняков! — Его нижняя челюсть ходила туда-сюда, словно Рябов пытался подточить еще и зубы вместе с карандашами. — Вы установили личность вора? Того, что вынес компьютер погибшего?
— Никак нет.
— Да какого черта, Вишняков?! — взревел Рябов, подскакивая. — Когда уже будут результаты?! Вам соседка этой девчонки дала потрясающую наводку. Назвала номера машины, цвет, предположительный год выпуска. Даже имя его назвала — Вольдемар. Важную примету указала — отсутствие верхнего клыка. Какого черта вы до сих пор не установили личность? Я вас спрашиваю! Мне писать рапорт о вашем полном служебном несоответствии, или все же вы дадите мне хоть какую-то стоящую информацию?!
Вот сейчас, вот в этот самый момент Вишняков вдруг вспомнил Тамару. Вспомнил, как она проклинала его неблагодарную работу. Из-за которой она все время оставалась одна, потому что его постоянно вызывали. Из-за которой у него все время было отвратительное настроение, он часто грубил ей и редко когда бывал ласков. Из-за которой она так и не смогла продвинуться по карьерной лестнице. Поскольку Вишняков не мог с ней делиться тайнами следствия.
Вот права она была! Точно права! Не стоило оно того, чтобы лишаться семьи, лишаться доброго имени. Рябов полномочен. Он может сделать ему гадость, и не одну. И плевать ему, что Вишняков не спит толком уже много недель подряд. Ему результат подавай, а он станет карандаши подтачивать.
Твою мать, а…
— Что касается транспортного средства, товарищ подполковник, — вместо гневной тирады, рвущейся с языка, произнес Вишняков, — мы установили, что это за машина. И кому она принадлежит.
— И кому же? Кому? — Он отпрянул от края стола, развалился в кресле, как в шезлонге. Даже сделал дирижерские взмахи руками.
— Она принадлежала Степанову Александру, который впоследствии, после развода родителей, поменял фамилию. Взял фамилию матери. И стал Горловым.
— Горлов, Горлов… — Рябов наморщил лоб. — Это который погиб? Которого убили?
