Полицейский привалился задом к краю обеденного стола. И сразу стал ей неприятен. Ну, нельзя так себя вести в чужом доме. В своем нельзя. В чужом особенно. И откровенничать с ним сразу пропал всякий интерес.
— Я не могу знать. А мои догадки к делу не пришьешь. Да у вас и дела-то никакого нет. — Она выразительно посмотрела на закрытый блокнот в его руке. — Но одно скажу: этот человек, который напал на Надю, знал о том, что у нее появились деньги. Поэтому он сюда и явился под видом электрика.
— Они были знакомы?
— Нет. Вряд ли. Я в нашем доме его вижу впервые. Но не факт, что в последний раз. Он может вернуться.
— К ней?
— К ней или ко мне. Или к соседям из другого подъезда. Может, он таким образом зарабатывает себе на жизнь? Присматривает людей, которые совершают дорогие покупки. Следит за ними. И потом нападает. Вы бы проверили статистику по городу. Не было ли подобных случаев.
— Проверим. Непременно проверим.
Он сунул блокнот во внутренний карман куртки и пошел к двери. Гуля за ним. Она все еще надеялась, что ее слова его тронули, и он сейчас позвонит кому-нибудь прямо при ней. И отдаст распоряжения проверить статистику нападений на одиноких женщин. Но он ничего такого не сделал. Похвалил ее за бдительность и уехал. За ним следом попрощались и врачи «Скорой».
Гуля осталась с Надей одна.
— Спасибо вам, Гуля, — произнесла она слабым голосом. — Если бы не вы…
— Почему вы не захотели писать заявления, Надя? Это же неправильно. — Гуля скорбно поджала губы.
— Потому что я получила по заслугам, Гуля. Сначала неправильно поступила я. И за это он меня наказал.
— Ужас какой! — Она схватилась за сердце. — Так вы его знаете?!
— Нет. Я вообще думала, что он умер. Его бабушка уверяла, что он умер пять лет назад. А он жив. Я ухаживала за ней долго.
— Она… Она вам что-то оставила?
Спросить, украла ли что-то у бедной старушки Надя, у Гули не повернулся язык.
— Да. Она сделала мне щедрый подарок перед смертью. И он захотел его забрать.
— Вы не отдали?
— Нет. Не имею права. Его бабушка его ненавидела. Она проклинала его за гадкие вещи, которые он творил.
— Зачем он притворился умершим?
— Чтобы не ухаживать за ней, думаю. Чтобы не нести ответственность за старого человека. Он же лицо публичное. Клоун, как вы утверждаете.
— Клоун. Да. Сама видела.
— Так вот его запросто уволили бы из цирка, если бы узнали, что он старого человека бросил на произвол судьбы. Смешит детей, развлекает взрослых, и такое бездушие. Сейчас с этим строго.
— Думаю, вы правы. Так он хотел забрать то, что вам подарила его бабушка?
— Да. Он требовал вернуть ему то, что она подарила. Я не отдала. И он набросился на меня.
— Он может вернуться!
— Это вряд ли. Даже если и так, он меня тут не застанет. Я улетаю на днях. Надолго. Спасибо вам, Гуля. И… Прощайте. Я хочу побыть одна.
Спускаясь к себе, Гуля невольно подумала, что старая женщина, за которой ухаживала Надя, отблагодарила ее более чем щедро. И та могла бы в знак благодарности за спасенную жизнь как-то отблагодарить и ее. Но мысль мелькнула слишком быстро, не успев пустить корни обиды и отравить завистью душу. Все, о чем Гуля подумала, усаживаясь за накрытый к чаю стол, так это то, что ее двоюродной сестре сегодня в телефонном разговоре придется слишком часто ахать от изумления.
И подумала Гуля об этом с удовольствием.
Володя остановил машину в больничном дворе. Повертел головой, высматривая место, куда бы приткнуться. Стоянка забита! Бардак! Куда ставить машину?
Он скосил взгляд на соседнее пассажирское сиденье. Букет цветов, не из дешевых. И не банальные розы, а орхидеи. Он как-то услышал случайно, Таня рассказывала поварам о цветах. Называла любимые — орхидеи. Он запомнил. Сетка с апельсинами лежала рядом с букетом. Семь огромных оранжевых плодов в красивой сетке с большим бантом.
Идиот! Володя сморщился. Он как на день рождения собрался. Не к своей помощнице в травму, где она еле выкарабкалась с того света, а на день рождения. Еще бы маракасы прихватил, придурок!
Слева посигналили. Он глянул и обрадовался. Какой-то чел пытался выехать со стоянки. Володина машина ему преграждала путь. Он чуть сдал назад, пропустил и вкатил свою машину на его место. Хорошее место, укромное. Никто не заденет, маневрируя. Володя заглушил мотор и зачем-то глянул на себя в зеркало.
Господи! На что он надеялся, приехав сюда? Что молодая симпатичная студенточка клюнет на него? В знак благодарности за спасенную жизнь? Кому он нужен: стареющий, лысеющий мужчина, который в ближайшем будущем, возможно, останется без работы. Каким бы мастером своего дела он ни был, до пенсии его за стойкой никто держать не станет. И с чем он останется?
— Ни с чем… — пробурчал он.
И вдруг подумал, что хотелось бы остаться с Таней.
Почему так подумал? Она же не нравилась ему особо никогда? Что это его вдруг так рассопливило? Ну, перепугался за нее, когда обнаружил всю в крови, ну, переживал, пока она восстанавливалась. Что с того? Это же не повод влюбляться? Повод заботиться, да. Но не влюбляться.
