— Не смей ее так называть! Не смей, Кирюша! Оленька умница. Она вычислила убийцу и…
— И где она теперь? — отозвался он ворчливо. Поставил локти на колени, обхватил лицо руками. — Извини. Извини за Ольгу. Вишняков не дурак, он и сам давно догадался, что след к массовому убийству ведет к убийству шестилетней давности. Непонятен мотив… Месть?
— Не знаю. — Она осторожно накручивала локоны на пальчик, глядя во все глаза на любимого. — Если месть, значит, убил Владимир? За сына?
— Выходит так. Поэтому он уверен в моей невиновности. Поэтому помогает нам.
— Да, да! — У нее стало легче на сердце. — Он просто помогает нам. Чтобы нас не нашли. Чтобы опять тебя не закрыли.
— И закрыл сам. — Кирилл тяжело вздохнул. И мотнул головой. — Нет, все же что-то тут не так.
— Где? Где не так?
— Везде! И здесь тоже. — Он повел вокруг себя руками. — Ты вот ничего не замечаешь?
— Где? Здесь?
— Да.
— А что я здесь должна замечать?
Люсенька внимательно осмотрела обложенные декоративным камнем стены, перевела взгляд на натяжной потолок с точечными светильниками. Потом внимательно оглядела холодильник, стол, шкаф, телевизор.
— Все так же, как всегда, — подергала она плечами.
— Сквозняк, Людочка. — Он глянул на нее снисходительно и назвал непривычно. — Откуда-то сквозит.
— Да?
Она встала и прошла в центр комнаты. Замерла с опущенными руками.
— Я ничего не чувствую, Кирюша.
Он встал с ней рядом. Поводил руками.
— Я с зоны каждое дуновение на себе ощущаю. Болел не раз от сквозняков, — почему-то шепотом произнес он. — Ненавижу холод! Ненавижу сквозняки! Вот… Вот опять! Неужели не чувствуешь?
Люси поднесла свою руку к его ладони, повисшей в метре от пола рядом с холодильником. И странное дело, тоже уловила легкое дуновение. Почти неосязаемое.
— Да. Есть что-то, — прошептала она.
— Вот! А я что говорю! Откуда тут сквозняк? Откуда, если мы под землей почти?
Он шагнул к холодильнику и начал его отодвигать. Люси бросилась ему помогать. Было очень тяжело. Он словно свинцом был набит, хотя там всего-то были продукты. Не очень много.
— Ну вот. Почти как у папы Карло, — удовлетворенно заулыбался Кирилл, обнаружив за холодильником еще одну ржавую дверку.
Она была еще у́же и еще ниже, чем та, через которую они сюда попали. Но она не была заперта. Сквозь замочные дужки была просунута проволока и замотана кое-как. Кириллу понадобилось меньше минуты, чтобы ее скрутить. Дверь со скрипом отлетела в сторону. А за ней еще одна — деревянная. Плотно прикрытая, но не запертая. Кирилл открыл и ее. В нос им ударил зловонный запах. И даже почудился какой-то звук.
— Что там, Кирюша?
Люси вглядывалась из-за его плеча в темный узкий коридор — точную копию того, через который они пришли сюда.
— Пока не знаю. Включай фонарик на мобильном. Идем, посмотрим.
— Я боюсь! — пискнула она, цепляясь за его локти.
— Тогда не ходи, — грубо оттолкнул он ее. — Сиди здесь и жди, когда он вернется и расскажет тебе, зачем держит нас взаперти.
— Я пойду, пойду, пойду, — замотала она головой.
Включила фонарик на телефоне, осветила коридор. Метра три в длину, обычный коридор, с цементным полом и стенами. Они прошли по нему, уперлись в узкий простенок. Там еще одна дверь. Кирилл пнул ее ногой. Она отлетела, еле удержавшись на петлях. И тот самый звук, который так напугал Люсеньку, вдруг стал громким и отчетливым.
Это был стон!
Стонал человек, прикованный к стене за руки. Прикованный так, что ему приходилось стоять все время на коленях. Черная вязаная шапка была надвинута на лицо, широкий ватник застегнут на пуговицы до подбородка. На неестественно вывернутых ногах валенки.
— Господи! Кто это, Кирилл?! — заверещала Люсенька, отвернувшись.
Он как раз подошел к человеку и потянул шапку с его головы.
— Кто это?! Что это за человек? Что он здесь делает?
Он сначала молчал, а потом вдруг выругался. Непристойно. И это вряд ли бы понравилось ее мамочке. Но плевать! Он сейчас пытался спасти человека.
— Кто там, Кирюша? — Она все еще стояла к нему спиной.
— Приятно познакомиться, дорогая ты наша, Оленька Королёва, — произнес он тихо, загремев кандалами, к которым была та прикована к стене. — Как же это все снимается-то?
А потом…
А что было потом? Море слез, в которых он чуть не утонул. Рыдала в основном Люсенька. У Ольги не было на это сил. Люсенька рыдала и протирала ей тело мокрым влажным полотенцем. Потом надевала на нее свою одежду, кутала в теплую куртку, целовала бледные щеки. А Кирилл искал выход. Не мог же случиться сквозняк от Олиного дыхания! Она еле была жива. Где-то тут должна была быть еще одна дверь. Должна была быть.
Дверь нашлась достаточно быстро. И заперта она, что странно, не была.
— А зачем ему было ее запирать, если Оля была прикована? Чудовище! Чудовище! — причитала всю дорогу Люсенька, пока они ехали к городу.
