Хотя Люсенька плохо представляла себе, как мамочка с ним поладит. Кирилл иногда отпускал такие словечки…
А еще надо было найти Олю. Куда же она подевалась?
— Глаза у него в самом деле какие-то странные.
Она даже не услышала, как Кирилл подобрался к ней сзади. Сделал это совершенно бесшумно. Как тень! Обнял ее за талию, прижимая спиной к своему животу. Пристроил свой подбородок на ее плече и тоже принялся рассматривать плакат.
— Да, глаза странные, — повторил он.
— Не странные, а грустные, — поправила Люсенька, томно улыбаясь.
Она млела от его прикосновений. Она растворялась в нем. Она его любила. И какой же она все-таки была дурочкой, тратя себя на Алекса! Он ей тысячной доли не давал того, что дает ей Кирилл. Главное — он дает ей уверенность.
— Не грустные, а странные, — настырничал Кирилл. Протянул руку и обрисовал зрачок. — Очень холодные. Надменные. Ты не замечала, как он на нас смотрит, когда приезжает нас навестить?
— Нет. А как?
Люсенька повернула головку, нашла губами его щеку, поцеловала нежно. Повторила вопрос:
— Как он на нас смотрит?
— Как на подопытных кроликов.
Кирилл откачнулся от нее, прошелся по комнате без окон. Потрогал стены. Подергал запертую заслонку вытяжки.
— Почему на кроликов? — Люсенька не отрывала от него взгляда. — Он же нам помогает, Кирюша!
— И это очень странно.
— Почему странно?
Она зажмурилась с силой, тут же распахнула глаза. Она не могла быть сосредоточенной, когда он ходил перед ней без рубашки. Его стройное, крепкое тело сводило ее с ума. Кожа была бледной, конечно. В тюрьме загорать негде. Но игра мышц под этой кожей действовала на нее завораживающе.
— Почему странно, Кирилл? — Она отвела взгляд в сторону.
— Потому что я был осужден за убийство его сына, Люси. Это… Это, извини, аргумент, чтобы меня ненавидеть. А он помогает! Это странно. Мне так кажется.
— Почему? Он же знает, что ты этого не делал.
— Откуда? Откуда знает? — Кирилл с лету опустился на тахту, укрытую мехом какого-то неведомого ему животного.
— Ну… Ты сказал.
Люсенька робко улыбнулась, вдруг осознав, насколько наивно это звучит.
— Вот именно, Люси! Вот именно, что я сказал. А он поверил! — Кирилл указал жестом на плакат с клоуном. — На человека с такими холодными глазами это как-то непохоже. Согласись?
— Ну да. Это как-то…
Она присела на край тахты рядышком с Кириллом. Ей необходимо было чувствовать тепло его плеча, чтобы быть спокойной.
— Вот и ты поняла наконец.
— Что поняла? — Она вздрогнула.
— Что наше с тобой укрытие больше похоже на тюрьму.
— Почему на тюрьму? Ну, почему сразу на тюрьму, Кирилл? — она, разволновавшись, заломила руки. — Мы же всегда можем выйти отсюда. Не дожидаясь его возвращения.
— А ты пробовала?
— Что?
— Пробовала открыть дверь?
— Нет. А зачем? У нас есть все: еда, ванная, туалет. Владимир каждый день приезжает. Зачем мне пробовать открыть дверь?
— А я пробовал, — признался он ей.
Она проследила за его взглядом. Он был направлен в глубь длинного узкого коридора, заканчивающегося ржавой металлической дверью. С того места, где стояла тахта, ее видно не было. Но она там была. Они через нее вошли сюда, когда нуждались в укрытии.
— И что? — почему-то шепотом произнесла Люсенька.
— Она заперта.
— Логично. Владимир говорил, что запрет дверь. И ключ нам дал.
— Ключ дал. А мы им ни разу не пробовали воспользоваться.
— Так попробуй.
— Пробовал. Он не подходит к замку. Нас тупо заперли, Люси. Мы пленники.
И он так страшно посмотрел на нее, что она заплакала. А Кирилл даже не попробовал ее успокоить. Может, оттого, что размышлял. А может, оттого, что не знал, что делать с женскими слезами.
— Зачем нас ему запирать? — вытирая слезы, спросила она с обидой.
Кирилл так и не сделал ни единой попытки ее утешить.
— Я не знаю. Может, он… Может, он маньяк? Тот самый, который расстрелял ребят на даче?
— Зачем ему это?!
— Может, это они убили его сына? — И снова он бросил очень странный взгляд на Люси. — А он убил их. Шесть лет выслеживал, а потом убил.
— А Кира? Она при чем? Она даже не училась с нами вместе.
— Но могла общаться с этими ребятами. Или вы с Ольгой с ними общались, а Кира просто попала под раздачу. Или была при делах, о которых вы вообще ничего не знали.
— Оля говорила… — вдруг тихо пискнула Люси.
— Что говорила?
— Она говорила, что когда была на месте убийства, ей показалось, что она увидела нечто такое, что натолкнуло ее на мысль о мести за Артура. Она потом не раз просила майора Вишнякова показать ей вещи с места преступления. Он все: сегодня — завтра, сегодня — завтра.
— А что за вещи? Что среди вещей? — поправился Кирилл, внимательно слушающий Люси.
— Кроссовка… Кроссовка Артура. Когда его нашли убитым, он был в одной. А тут вдруг, через шесть лет на месте другого преступления, находят вторую.
— И она рассказала об этом майору Вишнякову?
— Не знаю. Нет, наверное. Она не была уверена. Думала, что ей показалось. Там было все ужасно. Трупы… Пожарище…
— Идиотка! Это же след! Это же вполне конкретный след, указывающий на то, что эти два преступления связаны между собой!
Люсенька широко распахнула глаза и замотала головой.
