– Завтра Михаил Петрович ждет тебя с деньгами, а иначе подаст в суд, он сказал мне тебе не говорить, но раз такой дело.
Парень тяжело вздохнул:
– После оплаты долга, ты уволен.
Богдан тяжело плелся в автосервис, размышляя о той ситуации, в которую попал. Завтра он должен убираться вон, искать другую работу. Он не представлял, как собирается устраиваться на новое место. Только благодаря Ярославу, Михаил Петрович держал его у себя, теперь никто не переубедит хозяина бара изменить свое решение.
Улицы были пусты, лишь изредка Богдан видел человека, тяжело идущего по своим делам. В подворотни Богдан не заглядывал, он знал, что там найдет – десятки людей, лишившихся крова. Это темная сторона города: никогда не заглядывай во тьму.
Остановившись на светофоре, Богдан закрыл глаза, на несколько секунд оказавшись в другом месте, более теплом и приятном. Руки болели, раны на щеках ныли. Больше всего Богдан боялся потерять сознание посреди улицы, где не будет такого Васи, помогающего выкарабкаться с того света.
Проехал автомобиль, нарушив идиллию маленького человека. Зажегся зеленый цвет. Отсюда уже было видно здание автосервиса, где ожидал своего часа «Жигули», еще не знающий об очередной неудаче своего хозяина. Если бы автомобили были живыми людьми, они давно бы уже убежали от своих водителей, даже не оглянувшись. Не стоят люди того, чтобы им служили.
Еле как переставляя ноги, Богдан вошел в гараж сервиса, сразу обнаружив «Жигули» в целости и сохранности. Хмурый толстый мужчина боевого вида молча передал ключи и указал на машину. «Немой», – Богдан узнал об этом еще утром, когда мастер писал ему на бумаге стоимость оказываемых услуг. Возможно, у него не было языка, который пришлось удалить, или это врожденная патология, но механик производил хорошее впечатление знатока своего дела.
Немой наблюдал, как Богдан садится в автомобиль и заводит его. Получилось с первого раза без привычного кашля, у бывшего бармена поднялось настроение. Механик показал большой палец с вопросительным выражением лица, Богдан кивнул и ответил тем же жестом.
«Почему я не говорю? В отличие от него, я могу это делать», – Богдан непроизвольно пожал плечами и дождался немого, который подал ему бумагу с окончательными расчетами и стоимостью. Восемь тысяч, Богдан ожидал большей цены, и немного приободрился. Не такая и большая трата для целых нервов, портящихся каждое утро.
Достав кошелек, Богдан отдал деньги, и стал выезжать из гаража. Механик провожал его взглядом, вместе с «Жигулем» вышел наружу. Богдан видел мастера в зеркало заднего вида, пока не повернул на другую улицу.
«Бывают странные люди, но откуда мне знать, считает ли он меня странным?», – Богдан вспомнил рассказ Васи о старике возле церкви, и почему-то захотел сам на него посмотреть. Он ничем не мог обосновать свое желание, даже не понимал, зачем ему делать такой крюк и сжигать лишний бензин, который, кстати, заканчивался. Кажется, ему еще придется заехать на заправку, потратив лишние рубли. Сколько трат вокруг, даже мусорные баки стараются отобрать у тебя деньги! На каждом шагу есть кто-то, кому деньги нужны больше, чем тебе.
Мимо проезжали автомобили, в которых играла самая разная музыка, сидели самые разные люди, вертелись самые разные мысли. Каждый человек нес в себе что-то особенное, будь то стрессы или улыбки, переживания или счастье. Сегодня Богдан не мог отнести себя к счастливым людям, как бы ни старался. Взгляд останавливался на малозначительных вещах: оранжевой сумке женщины в красной шляпке, трости прогуливающегося дедушки, собаке, помечающей гидрант. Даже такой пустынный город, как этот, представлял из себя гигантский муравейник, где каждый делает определенную вещь, однако в муравейнике царит строгая дисциплина, а в городе правят хаос и беспорядочность.
Небольшая церковь Пресвятой Троицы была огорожена низеньким забором, огибающим достаточно большую площадь земли. Кроме самого здания, вокруг находились непонятно зачем находившиеся здесь скамейки и клумбы с увядшими цветами. Рядом находилась лавка с религиозными товарами.
Богдан и остановился на свободном месте, прямо у входа на территорию Бога. Еще не выйдя из машины, Богдан пытался увидеть просящих милостыню бедняков, сидящих у дверей, но никого не нашел. Казалось, что к зданию давно уже никто не подходил, хотя Вася рассказывал обратное.
Богдан с новыми силами вошел за ограждение и зашагал по серой тропинке, оглядываясь на «Жигули» и кусая губу. В магазинчике, похоже, никого не было, продавец, наверное, скрылся за прилавком, а может там вообще никто никогда не находился, кто его знает. У Богдана не было абсолютно никакого желания заглядывать туда, и тем более что-то покупать. Крест осуждающе смотрел на него с вершины церкви, подчеркивая всю важность предстоящего момента. К слову, Богдан никакой ответственности не ощущал и при входе не перекрестился.
