Сколько уже прошло времени? Вася задремал, лежа на столе, Горыч, казалось, так глубоко ушел в себя, что там и потерялся. Богдан зажмурил глаза, а когда вновь их открыл, увидел целую тучу мошек, кружащихся перед глазами. Откуда? Куда бы ни смотрел бармен, повсюду были они: на потолке, в рюмках, на бутылках, на Горыче, Васе, даже на его собственных руках.
Богдан потер глаза, хлопнул себя по щеке. Все снова встало на свои места. Глаза снова хорошо видели, насекомые исчезли.
Прошло около двадцати минут, никто так и не раскрыл рта. Ожидание неведомого прервалось звуком отодвигаемого стула – Горыч надел куртку:
– Ладно, спасибо за то, что выслушали, парни. Я как-нибудь еще загляну, придержите для меня место.
– Нет проблем, мы всегда тебя ждем, – Вася мигом очнулся, встал и проводил Горыча до дверей, напоследок сказав ему, – и успокойся, в жизни всякое случается.
Посетитель кивнул и вышел из бара, не оглянувшись на Богдана.
Обстановка сразу разрядилась, мышцы Богдана расслабились, до этого пребывавшие в странном напряжении. Вася тяжело вздохнул и, потянувшись, прошел к барной стойке.
– Ну что, Богдасар, посидеть еще немного с тобой, а то ты сегодня со скуки тут помрешь.
– Благодарю, но тебе все-таки нужно собираться. Учеба дело важное, не нужно прогуливать.
– Так я и не прогуливаю.
– Кому ты рассказываешь? Только глупец поверит в твою ложь.
– Вот глупец и пусть верит, я не лгу.
Богдан покачал головой.
– Включи телевизор, сейчас новости начнутся.
Вася скривил губы.
– Ты не насмотрелся еще что ли? Каждый день они говорят одно и то же, кому-то привалило счастье, а кто-то снова идет на свою смену, – однако все равно поднялся, встал на стул и нажал кнопку включения. Пульт давно не работал, а Михаил Петрович не покупал новый. Единственным способом включения, выбора канала и регулирования звука был прыжок на стул и нажатие соответствующей кнопки. Иногда пьяные клиенты сами пытались проделать все манипуляции и неизменно падали на пол. Были даже случаи травм.
Телевизор тихо заговорил, шел блок рекламы. Вася уселся на прежнее место и зевнул: ночь без сна давала о себе знать.
– Было много посетителей ночью? – осведомился Богдан.
– Нет, шесть или семь, я не помню. Был очень странный тип, который попросил пиво и водку, смешал их в отдельном стакане, выпив все это через трубочку. Я первый раз его здесь видел, наверное, очередной ненормальный, таких сейчас много.
– Например?
– Ну, – Вася сощурился, собираясь с мыслями, – дня четыре назад я проходил мимо церкви и видел там людей, просящих милостыню. Среди них был слепой старик, эдакий Иван Грозный, только совсем худой – седая борода и красная куртка, нос крючком, глаза грозные, я еще подумал, что от такого только кола и дождешься.
Богдан хохотнул, Вася улыбнулся:
– Так вот, когда я хотел кинуть ему монетку, он поднял голову, будто меня видел и произнес таким хриплым голосом: «Не бойся думать о хорошем, ведь оно думает о тебе». Потом поблагодарил, пожелал здоровья, долгой жизни, ну и что они там еще желают. Мне, если честно, не по себе стало, до сих пор не знаю почему, ну я и переспросил, что он имел в виду.
Вася сделал паузу, Богдан вскинул брови:
– Так что он ответил? Ты ждешь, чтобы я спросил?
– В том то и дело, он только так хитро улыбнулся, будто что-то знал и показал куда-то наверх: Он, говорит, знает, и никто кроме Него. Я пожал плечами и ушел. Сумасшедший, лишь бы к себе людей завлечь.
– Да уж, психов столько, что впору и самому им стать, – Богдан вспомнил про кредит и внутри него все похолодело. Он отогнал эту мысль.
– Кстати, вчера в «Своей игре» был вопрос, я хотел тебе его задать, ты смотрел? Раньше, у индейцев были…
Удар в затылок был таким неожиданным, что Богдан потерял равновесие, мошки снова стали летать перед глазами, в ушах звенело, к горлу подкатилась тошнота. Как и говорил Ярослав, Богдан выпил вчера перед сном и сегодня утром двойные дозы препаратов, приступов он больше никак не ждал. Мозг начал болезненно пульсировать, Богдан закашлялся, упав на стойку. Вася вскочил на ноги, что-то говорил, возможно, спрашивал, что с ним, но горло сжал спазм. Пытаясь сфокусировать взгляд, он попытался встать прямо, желудок сжало в комок, его чуть не вырвало, однако процесс внезапно прекратился, и содержимое не успело достичь рта. Вкус рвоты и крови вперемешку заставил сморщиться, из носа пошла кровь.
Вася обогнул стойку и попытался перенести Богдана за один из столов, но у последнего снова как будто раскалились нервы, и он непроизвольно дернулся, вырываясь. Не устояв на ногах, он упал на шкафы со спиртным, которое не трогали со дня открытия.
