Его песенка оборвалась, чем хотелось бы, но хотя он и не выполнил всё запланированное на этот год, он сделал больше, чем мог когда-либо себе представить. Видимо, на этом всё-таки придётся закончить. Нейл провёл дрожащим пальцем по ладони, представляя знакомые очертания ключа в своих кровавых, обожжённых руках, закрыл глаза и навсегда попрощался с Нейлом Джостеном.
Наигравшись, Лола наконец остановилась и оставила его бессильно висящим в своих путах. Она сказала что-то, но он не смог разобрать слов через глухой шум в ушах, и, если честно, его это уже не особо волновало. Привычный способ спасения, столкнувшись с непреодолимым препятствием, разбился как о кирпичную стену с такой силой, что едва не переломал его самого. Теперь оставался только один вариант, а потому Натаниэль Веснински оставил без внимания последнюю часть пути. Он прислушался к каждой пульсирующей точке на теле, пытаясь понять степень серьёзности повреждений. Самыми тяжёлыми казались раны на лице, но то, что Лола сделала с его руками, причиняло наибольшие неудобства. Весьма затруднительно оказывать сопротивление, когда малейшее движение отзывается ощутимой болью.
Они въехали на парковку какого-то дешёвого, потрёпанного отеля. Горела лишь половина фонарей. Натаниэль был готов поспорить, что камеры видеонаблюдения тоже не работали. Он устремил взгляд за окно и принялся ждать, что же будет дальше.
Следом за ними на парковку заехала полицейская машина и остановилась рядом. Натаниэль не узнал ни офицера с детским лицом, который вылез с пассажирского сидения, ни бывалого полицейского, который обошёл капот своего автомобиля пару секунд спустя. Мужчина подал знак, и молодой коп открыл багажник. Ромеро покинул машину и отошёл в сторону, чтобы переброситься с офицером парой слов. Довольно кивнув, Малкольм открыл пассажирскую дверь кадиллака. Он освободил лодыжки Натаниэля только для того, чтобы отстегнуть их от сидения, и снова закрепил наручники на ногах. Как только металл вновь защелкнулся, Лола освободила его руки. Ромеро вытащил его за рубашку из машины и снова одел наручники.
Натаниэль поймал взгляд полицейских, которые рассматривали его с нескрываемым интересном и без особого раскаяния.
— И сколько люди моего отца заплатили, чтоб вы забыли свою присягу?
— Больше, чем нам платит государство, — честно ответил тот, что постарше. — Не принимай близко к сердцу.
— Не могу, — прохрипел Натаниэль голосом полным боли и ненависти. — Это вообще-то моя жизнь.
В багажнике было пусто, за исключением какого-то ящика с инструментами, поэтому ему вполне хватало места. Будучи связанными по рукам и ногам, он не мог сам туда забраться, поэтому полицейские помогли Ромеро поднять его. Лола взяла пистолет из рук Ромеро и залезла следом. Она оплела его израненное тело, прижав поближе к себе, и предупреждающе подняла оружие. Натаниэль ответил на её очередную улыбку пустым взглядом.
— Мы готовы, — кивнула Лола, и Ромеро закрыл багажник.
Натаниэль закрыл глаза, спасаясь от мрака, грозившего поглотить его целиком. Лола ухмыльнулась где-то возле его щеки и прикусила обожжённую кожу. Она закинула на него свою ногу и просунула каблук между его лодыжек.
— Ты мог бы быть в моём вкусе, если б не был так молод. Точная копия своего отца.
От призывного скольжения её бедер по телу побежали колючие мурашки.
— Озабоченная шлюха.
— Всё ещё дерзишь, — в голосе чувствовалось искреннее удовлетворение, будто эти слова её нисколько не задели, и она с нажимом провела ногтями по ранам на руках. — Но это ненадолго.
Полицейские сели в машину, хлопнули двери. Он почувствовал, как всё вокруг затряслось, когда они выехали с парковки. Натаниэль не мог понять, о чём они говорят, но через мгновение включилась сирена и машина заметно ускорилась.
— Упс, — промурчала Лола в самое ухо. — Похоже, в доме твоего отца что-то случилось. Возможно, нищеброды разбушевались, узнав, о его возвращении. Дураки, которые с чего-то решили, что он убил свою любимую жену и ненаглядного ребёночка.
— Люди, которых вы для этого подкупили, — догадался Нейл, — чтобы наряд полиции не вызвал никаких подозрений.
— Десять очков за сообразительность.
Дом, в котором Натаниэль провёл своё детство, был пятиспаленным коттеджем, находящимся в районе Виндзор Хиллз в нескольких километрах к северо-западу от центра Балтимора. В глазах общественности Нейтан считался успешным предпринимателем, отошедшим от дел и отказавшимся от акций в пользу инвестирования в различные предприятия по всему городу. Его процентные ставки были непомерно высокими, но он никогда не отклонял заявки. Не имело значения, кому понадобились деньги и сколько. Если компания не успевала отдать долг вовремя, он просто выкупал её и двигался дальше.
