На сегодняшний день он владел десятком различных фирм и имел договорённости ещё со столькими же. Это прикрытие позволяло ему свободно перемещаться по городу и также не вызывало никаких подозрений, если он неделями не выходил из дома. Федералы не раз проверяли все его предприятия, но Нейтан был достаточно сообразителен, чтобы не вести свои реальные дела через компании, записанные на его имя.
По шуму снаружи Натаниэль догадался, что они уже близко. Полиция всегда привлекала внимание любопытных зевак. Отчётливый шум позволил ему понять сразу две вещи. Во-первых, то, что произошло с домом, было достаточно серьёзным происшествием, раз это смогло привлечь внимание такого количества народа. Во-вторых, они были не первым полицейским патрулем, участвующим в этом спектакле. Если федералы и следят за Нейтаном, то сейчас им будет сложно что-то заметить из-за слишком большого скопления людей.
Машина слегка подпрыгнула при въезде на территорию дома. Чем дальше они ехали, тем тише становился шум, так как все зрители остались позади для настоящей полиции. От внутреннего напряжения подъездная дорожка казалась бесконечной, но через какое-то время машина всё-таки остановилась. За полицейскими захлопнулись двери. Натаниэль думал, что сейчас Лола начнёт двигаться, но она продолжала тихо лежать.
Наконец телефон Лолы ожил. Она потянулась за чем-то в сторону, сильнее вжавшись в Натаниэля. Подозрение о том, что ей понадобился ящик с инструментами, подтвердился звуком металлического щелчка. Тихо зашуршал пластик, а затем Лола приподнялась над ним на локтях.
— Если будешь сопротивляться, я подрежу тебе ноги.
Сарказм только усугублял возможные последствия, но Натаниэль не удержался и, усмехнувшись, сказал:
— Ну давай.
Тошнотворный сладкий запах, мгновенно наполнивший машину, заставил его желудок взбунтоваться, всё внутри требовало бороться. Натаниэль сдержал себя в руках, позволив ей накрыть его нос и рот пропитанной чем-то тряпкой. Онемение незаметно зародилось на кончиках пальцев и быстро окутало всё тело. Он услышал, как открылась дверь машины, и подумал, что кто-то отдвигает заднее сиденье, но он не смог оставаться в сознании достаточно долго, чтобы лично в этом убедиться.
— Вперёд, — скомандовала Лола, и по звуку её голоса было понятно, что она чем-то зажимала свой нос.
Всё исчезло.
Глава тринадцатая
Сознание возвращалось какими-то бессвязными, ускользающими проблесками. Он чувствовал, как щека задубела от холодного камня, видел собственную руку, свободно лежащую прямо на уровне лица, но ничего из этого теперь не имело значения. Лола успела едва ли не крест-накрест исполосовать его ладони, оставила глубокие ожоги прямо на костяшках. Ещё одна круглая отметина оголённой плоти находилась на тонкой коже между большим и указательным пальцами. Ожоги уже начали затягиваться, но потемневшая свернувшаяся кровь, щедро размазанная по рукам, прятала большую часть повреждений. Натаниэль настолько удивился степени жестокости Лолы, что в первые секунды даже не почувствовал обуревающей боли.
Глухо простонав, он аккуратно сел. Его оставили в подвале, а значит, в дом они попали через гараж. Подземный ход, соединяющий два этих помещения, существовал лишь с одной целью: максимально упростить вывоз тел. Девять лет назад Натаниэль с матерью бежали именно этим путём. Весьма поэтично, что вернули его тем же образом.
Лола тихо сидела на другом конце комнаты. Она развернула деревянный стул и сложила одну руку поверх спинки. Другая рука свободно свисала вдоль тела. Пистолет Ромеро всё ещё был при ней, её палец отдыхал рядом с курком. Человек, который помог ей затащить Натаниэля внутрь, очевидно, уже давно ушёл. Наверное, это был один из полицейских, которому в итоге пришлось вмешаться в местные беспорядки, чтобы не вызвать к себе подозрений.
— Куда-то собираешься? — как ни в чём не бывало поинтересовалась Лола.
Натаниэль демонстративно вскинул обе руки:
— Если их не промыть, начнётся заражение.
— На твоём месте я бы уже не волновалась об этом.
— Ты не на моём месте, — огрызнулся Натаниэль, поднимаясь на ноги.
В дальнем конце стены была вмонтирована промышленная раковина и такой же простенький смеситель. Никакого зеркала, разумеется, рядом не было. Он даже обрадовался, что не сможет увидеть, что стало с его лицом, хотя это, безусловно, облегчило бы задачу. Сначала он ополоснул кисти, сдавленно шипя сквозь плотно сжатые зубы. Болело так сильно, что хотелось немедленно убрать руки из-под крана, но в итоге он заставил себя тщательно промыть ожоги мыльной водой. Когда он принялся влажными ладонями умывать лицо, пальцы уже тряслись крупной дрожью, а желудок свело тошнотворной судорогой. Вытереть руки оказалось совершенно нечем, даже его одежда не подходила для этой цели – вся пыльная и грязная, пропитанная потом и потемневшими кровавыми пятнами. Вместо этого он просто вскинул руки, надеясь просушить их на воздухе.
— И на сколько это затянется? — сухо спросил Натаниэль.
