Ему по-прежнему хотелось порадовать Тай какой-нибудь мелочью, скажем, купить что-нибудь в подарок. Но за два предыдущих дня он убедился, что во-первых, его спутница разбирается как в красоте, так и в добротности вещей куда лучше него самого, а во-вторых, достаточно равнодушна к украшениям и прочим безделушкам — «здесь не Замок». Может, костяной гребешок, чтобы расчесывать отросшие волосы? Да нет, она наверняка купит его сама, вместе с одеждой. Может, какой-нибудь редкий фрукт, из тех, что не растут в Новой Меналии? Увы, здесь не портовый Менаэ-Соланн, с этим сложнее…
До сих пор Джарвису приходилось делать подарки только на Драконьих островах — своей родне или кому-то из аристократов. В таком случае он, нимало не раздумывая, просто шел к ювелиру и заказывал ему очередную брошь в виде птицы с сапфировыми крыльями или ириса, покрытого росой из алмазов. Эти подарки были пустой формальностью и для него, и для тех, кто их получал. Сейчас же принц с немалым ошеломлением понял, что просто не умеет что-то подарить человеку, к которому расположен — и ему стало ужасно стыдно.
— …Поосторожнее, благородный господин! Вы мне чуть лоток не своротили своей лошадью!
Задумавшись, Джарвис сам не заметил, как вместо нужного переулка свернул на набережную Скодера, по традиции, уставленную лотками с изделиями городских ремесленников. Деревянная и глиняная посуда, сбруя и пояса из тисненой кожи, платки, вручную расписанные пестрыми цветами, пряжки и пуговицы, выточенные из раковин, блестящие лаком дудочки…
Дудочки? Стоп! Тай же вчера упоминала, что любила играть на флейте своему Тиндаллу! Вот и сыскался подарок!
Обрадованный сверх всякой меры, Джарвис склонился над лотком с инструментами.
— Что-то приглянулось, господин? — тут же проявил к нему интерес старик-торговец.
— Да вот, ищу подарок, совершенно не разбираясь, — усмехнулся Джарвис. — Может, подскажете, почтенный? Вот эта у вас какая-то странная…
Среди деревянных трубочек разной длины и формы, крытых коричневым, вишневым и золотистым лаком, она единственная была ярко-зеленой, с едва уловимым тепло-травяным отливом, а когда Джарвис осторожно взял ее в руки, оказалась еще и совершенно невесомой.
— Если господин взаправду не разбирается, то у него удивительное чутье, — старик, обрадованный обращением на «вы», да еще и с прибавлением «почтенного», засиял, как блин в масле. — Это тростниковая флейта, такая, какие делали в прежней Меналии. Вот только чистокровные меналийцы уже не селятся по берегам Скодера, а в горах тростник не растет, так что секрет почти утерян, — он развел руками. — Сам-то я салнир, господин, но сделал жалкую попытку возродить утраченное по обрывкам и слухам. Увы, сколько я ни бился, сколько тростника ни перепортил, удалась мне лишь эта — причем я даже не понял, как это случилось, и не могу повторить. Зато какая красавица вышла! Вы только полюбуйтесь!
Старик легко поднес флейту к губам. Узловатые пальцы с пожелтевшими ногтями забегали по дырочкам, и воздух наполнился удивительно чистым и чуточку печальным звуком. Джарвис узнал напев — старик играл «Полет орла», известный и на Драконьих островах.
— Слышали, как она поет, господин? — горделиво произнес старик, отнимая от губ зеленую глянцевую палочку. — Прямо жаворонок! Так что берите, лучшего подарка вам не найти, для кого бы он ни предназначался.
Джарвис, не торгуясь, отсчитал монеты. И уже засунув подарок за пазуху и двинувшись прочь, услышал за спиной шепоток какой-то из соседних торговок:
— Совсем стыд потерял, старый! Сколько тут стою — всегда у него на лотке лежит одна зеленая, и всегда он покупателям втирает, что она у него случайно получилась. Уж десятка два, поди, так продал и не боится, что добрые люди побьют…
Демоны его знают, почему, но это уточнение совсем не расстроило Джарвиса. Он все равно считал, что приобрел для Тай вещь, за которую никаких денег не жалко.
— Ты, Джарвис? Входи, — раздался голос Тай, когда принц постучал в дверь ее комнаты. Джарвис вошел — и замер в изумлении.
Из прежней одежды на девушке оставались лишь сапоги, в которых она выехала из монастыря. Но сейчас в них были заправлены узкие штаны из шерсти песочного цвета, а из-под такой же куртки белела шнурованная рубашка из очень хорошего льна. Однако Джарвиса потрясло отнюдь не это, а то, что по кровати было разложено еще две или три таких рубашки и в придачу две кремовых из дешевого неокрашенного шелка, камзол из тончайшей кожи шоколадного цвета, с рукавами, не доходящими до локтя, серовато-зеленое, как листья ивы, верхнее платье, плетеный пояс и еще что-то, трудноразличимое под тем, что лежало сверху…
— Откуда ЭТО? — наконец удалось выговорить изумленному принцу. — Я тебе столько денег не давал!
